Ветка угрожающе заскрипела.
Вэйн снова задержал дыхание, боясь пошевелиться. Ветка могла разломиться пополам, и тогда он свалился бы вниз в гнилую, покрытую тиной воду болота. Вдруг аллигаторы заметались и поспешно унеслись прочь.
– Вот дерьмо, – прошипел Вэйн.
Это был нехороший знак.
Ему были известны только две причины, по которым аллигаторы могли покинуть их. Первая – это возвращение Тэлона, Темного Охотника, жившего здесь и державшего их на коротком поводке. Но Тэлон сгинул во Французском квартале, спасая мир, и сегодня его не было в болоте, так что эта причина казалась маловероятной.
Вторая, наименее привлекательная, – даймоны. Бездушные, осужденные убивать, чтобы поддерживать свои искусственно продленные жизни. Больше, чем убийством человека, они гордились только убийством Охотника-Обортня. Так как жизни Охотников-Оборотней длились столетия, и они обладали большей силой, их души могли поддерживать даймонов в десять раз дольше по сравнению с обычным человеком.
Более того, забрав душу Охотника-Оборотня, вместе с ней они получали его или ее магические способности и могли использовать их против других. Дополнительный подарок, доставляющий нежити «маленькую» радость.
Была только одна причина, объясняющая присутствие даймонов здесь, в этом отрезанном от мира болоте, куда они никогда не совались без особой надобности. Их единственная цель – содрать шкуру с него и Фанга. Кто-то предложил их в качестве жертв, чтобы даймоны оставили Катагарскую стаю в покое.
И у него не было сомнений в том, кто сделал это предложение.
– Будь ты проклят! – прорычал Вэйн во тьму, зная, что отец не услышит его. Но злость требовала выхода.
– Что я тебе сделал? – возмущенно спросил Фанг. – Во всяком случае, кроме того, что тебя теперь собираются убить?
– Не ты, – ответил Вэйн, изо всех сил пытаясь подтянуть другую ногу так, чтобы освободить руки.
Из болота что-то взметнулось вверх и оказалось на дереве прямо над ним.
Вэйн изогнулся и увидел над собой высокого худого даймона, который, забавляясь, следил за ним голодными глазами.
Одетый во все черное, белокурый вампир поцокал языком.
– Ты должен радоваться встрече с нами, волк. Ведь мы хотим освободить тебя.
– Пошел к черту! – зарычал Вэйн.
Даймон засмеялся.
Фанг взвыл.
Вэйн увидел, как вампиры тянут брата вниз. Черт возьми! Фанг был волком, и не знал, как сражаться с ними в облике человека, не имея магических сил, которыми он не мог управлять из-за воротника.
Разъяренный, Вэйн резко задрал ноги вверх. Ветка тут же сломалась, отправляя его в застойную воду.
Вэйн задержал дыхание, ощутив вкус гнилой слизи, хлынувшей ему на голову. Он пробовал выбраться на поверхность, но не мог.
Это не имело значения, потому что кто-то схватил его за волосы и рванул вверх.
Как только голова Вэйна оказалась над водой, даймон воткнул клыки в его обнаженное плечо. Зарычав от бешенства, Вэйн двинул ему локтем под ребра и тоже вцепился в него зубами. Даймон завопил и отпустил его.
– Этот борется, – произнесла женщина, пробившись к нему. – Он будет более ценной пищей, чем другой.
Вэйн выбил у нее землю из-под ног прежде, чем она смогла вцепиться в него. Используя ее покачнувшееся тело в качестве трамплина, он выбрался из воды. Как у любого здорового волка, его ноги были достаточно сильны, чтобы вытолкнуть его из болота, и он смог дотянуться до ближайшего сломанного кипариса.
Темные влажные волосы облепили его лицо, а тело пульсировало от драки и побоев. Лунный свет засверкал на мокром, мускулистом теле. Он присел, одной рукой ухватившись за старый ствол, чей силуэт вырисовывался на фоне болота. С деревьев свисал темный испанский мох, а в черных бархатных волнах боязливо отражалась полная луна, прячущаяся за облаками.
Как зверь, которым он и был, Вэйн наблюдал за постепенно окружавшими его врагами. Он не собирался отдавать себя или Фанга этим ублюдкам. Хотя он и не был мертв, но проклят так же, как они, и даже больше, взбешенными Мойрами.
Подняв ко рту руки, он перекусил шнур и освободил запястья.
– Ты заплатишь за это, – сказал даймон-мужчина, двинувшись к нему.
Теперь уже со свободными руками, Вэйн сделал сальто назад, снова ныряя в болото. Он продолжал погружаться в темные глубины, пока не выломал кусок из ствола похороненного здесь упавшего дерева. Потом метнулся назад к тому месту, где силой удерживали Фанга.
Вынырнув из воды прямо рядом с братом, он обнаружил с десяток даймонов, сосущих его кровь. Отшвырнув назад одного и схватив за шею другого, Вэйн воткнул самодельный кол в сердце даймона, отчего тот мгновенно рассыпался в прах.
Остальные развернулись к нему.
– Встаньте в очередь, – прорычал Вэйн. – Желающих вокруг хватает.
Ближайший к нему даймон засмеялся.
– Ты не можешь использовать свои силы.
– Скажи это гробовщику, – ответил Вэйн и бросился на него. Даймон отскочил назад, но недостаточно далеко. Обычно он сражался с людьми и не принял во внимание, что Вэйн был способен прыгнуть в десять раз дальше.
Вэйну не нужны были его психические способности. Звериной силы было достаточно, чтобы закончить это. Он ударил даймона и когда тот рассыпался, развернулся к остальным.
Они бросились на него скопом, но это не сработало. Сила даймонов наполовину состояла из их способности нападать без предупреждения, заставляя жертву запаниковать.
Это могло бы сработать и сейчас, если бы Вэйн, будучи так сказать «родственником» даймонам, не изучал эту стратегию с колыбели. У них не было ничего, что заставило бы его запаниковать.
Их тактика только добавила ему спокойствия и решимости.
И, в конечном счете, победителем будет он.
Вэйн проткнул своим колом еще двоих, но Фанг в воде все еще оставался недвижим. Его начала охватывать паника, но он подавил ее.
Оставаться хладнокровным – единственный способ выиграть битву.
Он снова скатился в воду от взрыва, вызванного одним из даймонов, наткнулся на пень и застонал от боли, прострелившей спину.
По привычке он хлестнул в ответ своей энергией и почувствовал, как сжался воротник, и его тряхнуло. Чертыхнувшись от новой волны боли, он сосредоточился на другом.
Поднявшись, он атаковал двух мужчин, подобравшихся к его брату.
– Сдавайся уже, – зарычал один из них.
– Почему не ты?
Даймон бросился на него. Вэйн нырнул и оттолкнул от себя его ноги. Они боролись в воде, пока Вэйн не воткнул кол ему в грудь. Остальные побежали прочь.
Вэйн стоял в темноте, прислушиваясь к удаляющимся шлепкам. Грохот сердца отдавался у него в ушах, он позволил гневу поглотить себя и, отбросив голову назад, завыл по-волчьи. Отголосок этого воя устрашающе пронзил туман заболоченного рукава реки.
