Нечеловеческий и зловещий, этот звук способен был заставить поскорее спрятаться даже приверженца Вуду.
Уверившись, что даймоны ушли, Вэйн убрал с глаз волосы и начал пробираться к Фангу, который не двигался.
Горло сдавило от горя, он спотыкался в воде как слепой, в голове билась только одна мысль. Будь живым.
Снова и снова в памяти возникало мертвое тело сестры. Он кожей чувствовал исходивший от нее холод. Нет, он не мог потерять их обоих. Просто не мог.
Впервые в жизни ему захотелось услышать одно из тупых замечаний Фанга.
Хоть что-нибудь.
В его мыслях возникла череда образов. Он вспомнил смерть сестры от рук даймонов, случившуюся за день до этого. Его разрывала невообразимая боль. Фанг должен быть жив. Он должен.
– Боже, пожалуйста, – выдохнул он, сокращая между ними расстояние. Он не может потерять брата.
Только не так…
Глаза Фанга были открыты и невидяще глядели на полную луну, которая могла бы помочь им совершить скачок во времени, не будь на них обоих надеты эти воротники.
Раны от укусов зияли на всем его теле.
Вэйна разорвало глубокое безмерное горе, а сердце разбилось на части.
– Ну же, Фанг, не превращайся в мертвеца, – его голос дрогнул, когда он еле сдержался, чтобы не закричать. Вместо этого он прорычал:
– Не смей умирать тут у меня, ты, засранец.
Он подтянул брата к себе и обнаружил, что тот жив. Фанг все еще дышал и неудержимо дрожал. Неглубокий, хриплый звук его дыхания звучал для Вэйна симфонией.
От облегчения по лицу потекли слезы. Он нежно баюкал Фанга в своих объятиях.
– Давай, Фанг, – произнес он в тишине, – скажи что-нибудь глупое для меня.
Но тот молчал. Он просто лежал в руках Вэйна в полном шоке и трясся.
По крайней мере, он был жив.
В настоящий момент.
Вэйн стиснул зубы, его охватила злость. Он должен вытащить брата отсюда. И найти какое-нибудь безопасное место для них обоих. Если такое место существует.
Дав волю ярости, он совершил невозможное – сорвал воротник с горла Фанга голыми руками. Тот немедленно превратился в волка, однако, все еще не пришел в себя. Он не моргал и не скулил.
Вэйн сглотнул болезненный комок, застрявший в горле, борясь со слезами, жгущими глаза.
– Все в порядке, маленький братишка, – шептал он, поднимая Фанга из грязной воды. Вес бурого волка был непомерно велик, но Вэйна это не волновало. Он не слушал протесты своего тела, которое не желало тащить такую тяжесть.
Пока он дышит, больше никто им не причинит боли. Вэйн позаботится об этом.
И он убьет любого, кто попробует это сделать.
Глава 1
Бутик «Сирень и Кружева» на Ибервилль
Французский квартал
Восемь месяцев спустя
Ошеломленная, Брайд Мактирней вгляделась в письмо у нее в руке и мигнула. Мигнула снова.
Там не могло говориться о том, о чем она подумала.
Или могло?
Это шутка?
Но когда она прочла письмо в четвертый раз, то поняла, что это никакая не шутка. Поганый, трусливый сукин сын действительно порвал с ней отношения при помощи ее собственного счета в Федекс[3].
Сожалею, Брайд.
Но мне нужна подружка, более подходящая имиджу знаменитости. Мои дела идут в гору, и рядом с собой я хочу видеть женщину, которая будет помогать мне, а не мешать. Я доставлю твои вещи к магазину. Вот тебе немного денег на комнату в отеле на сегодняшнюю ночь в случае, если ты не найдешь свободную квартиру.
Всего наилучшего,
Тэйлор
– Тебе жаль, льстивый пес, мерзкий онанист, – зарычала она, прочитав послание снова. Боль так сильно охватила ее, что ей удалось сделать только это, чтобы не разрыдаться. Ее любовник, с которым они были вместе пять лет, расстался с нею … письмом, отправленным за ее счет?
– Проваливай к черту, грязная змея! – рычала она.
Обычно Брайд скорее дала бы отрубить себе голову, чем стала ругаться, но это… это было серьезным оправданием ее словам.
И пусть отрубят голову ее экс-любовнику.
Она поборола сильное желание закричать. И сильное желание сесть в свой внедорожник, поехать к нему на студию и разделать его на мелкие кровавые кусочки.
Черт с ним!
По щеке покатилась слеза. Брайд вытерла ее и шмыгнула носом. Она не будет плакать о нем. Он этого совсем не стоит.
Действительно, не стоит, и глубоко внутри она понимала, что его поступок не стал для нее сюрпризом. В течение последних шести месяцев она знала, что их расставание не за горами. Чувствовала это каждый раз, когда Тэйлор заставлял ее садиться на еще одну диету или записывал на другую программу тренировок.
Не говоря уже о званом обеде в «Аквариуме» две недели назад, когда он сказал, что не хочет, чтобы она присоединилась к нему.
– Нет никакой необходимости в твоем присутствии там, если ты будешь одета во что-то скучное. В самом деле. Лучше я пойду один.
Когда он закончил говорить, в ту же минуту она поняла, что скоро он исчезнет.
Тем не менее, это ранило. И до сих пор было больно. Как он мог так поступить?
«Именно таким образом!» – со злостью подумала она, стоя в центре своего магазина и размахивая письмом, как помешанная.
Но с другой стороны, она знала, что Тэйлор не был с ней счастлив. Единственная причина, по которой он с ней встречался, это ее кузен – управляющий местной телестанции. Тэйлор хотел там работать, и она как дура, помогла ему.
Теперь, когда его рейтинги занимают верхние строчки, он почувствовал себя надежно и выкинул такой трюк.
Прекрасно. В любом случае, он ей не нужен.
Ей будет лучше без него.
Но все аргументы в мире не могли уменьшить эту горькую, беспощадную боль в груди, от которой ей хотелось свернуться комочком и плакать, пока слезы не иссякнут.
– Я не буду этого делать, – сказала она, вытирая другую слезу. – Я не дам ему насладиться моим плачем.
Выбросив письмо, она с удвоенной силой схватилась за пылесос. Ее небольшой бутик нуждался в чистке.
Ты только что пропылесосила.
Ну и что. Она имеет право пылесосить этот проклятый ковер до дыр.
Вэйн Катталакис чувствовал себя дерьмово. Он только что вышел из офиса Грейс Александер, где добрый – он с ненавистью употребил это слово – психолог сказала ему, что ничто в мире не сможет исцелить его брата, пока тот сам не желал исцеляться.
Это было совсем не то, что ему хотелось услышать. Подобный лепет хорош для людей, а не для волков, которым быстренько нужно унести от больших неприятностей свои задницы, пока они не лишились их.
