Потом набрал в пригоршню воды, смочил лоб, виски, причесался, поправил галстук. Простые будничные движения успокоили его.
Он стал соображать, можно ли ждать спасения с Земли. Пока там еще никто не подозревает о катастрофе. Так... Станции слежения потеряли радиоимпульс "Антиноя". Бывает. Операторы, попыхивая сигаретами и рассказывая анекдоты, ждут, когда он снова появится. А он не появится. В космос полетят запросы, но космос будет молчать. Тогда начнется паника.
Нет, не тогда. Компания будет медлить с сообщением в надежде, что тревога напрасна... Ведь на карту поставлены престиж, доходы; как это так, у нас - и вдруг авария! Мир узнает о таинственном исчезновении "Антиноя" с огромным запозданием. Вот тогда к предполагаемому месту гибели устремятся разведчики. Но будет поздно.
Но и тогда тревожное известие не смахнет с экранов телевизоров улыбающиеся личики. Об исчезновении корабля будет сказано в лучших традициях казенного оптимизма. Сразу после передачи красивые девушки споют красивую песенку. Для успокоения. Господа зрители, не волнуйтесь, в мире по-прежнему все прекрасно, отгоните дурные мысли, оптимизм продлевает жизнь, меры приняты, ничего подобного впредь не повторится, катастрофа вас не касается, не вы погибли, не ваши родственники; конечно, авария - это ужасно, но вспомните, сколько радостного в окружающей жизни...
И никому в голову не придет, что это злой умысел. Пираты? В космосе? Ха-ха, не смешите...
На это рассчитывают бандиты.
Спасение с Земли не придет.
И тут Полынов услышал лязг ключа. Он поспешно прикрутил воду, мельком взглянул на себя в зеркале - ничего, можно.
Гюисманса он успел встретить на пороге резким, как удар, вопросом:
- Завидуете лаврам Флинта?
Гюисманс поморщился от громкого голоса и плотно притворил за собой дверь. Мгновение они разглядывали друг друга.
- Рад, что к вам вернулось чувство юмора, - наконец сказал Гюисманс, присаживаясь на край постели.
- Просто я вспомнил, что пираты кончали жизнь на рее.
- Не все пираты, дорогой Полынов, не все, - Гюисманс покачал головой. Некоторые становились губернаторами.
- Сейчас не семнадцатый век.
- Верно, масштабы теперь другие. А сущность человека все та же, увы. Но вас как будто не волнует ваша судьба?
- Уж не хотите ли вы дать мне отпущение грехов? Не приму, учтите.
Гюисманс кротко вздохнул.
- Ну, к чему эта бравада? Знаю, что угроза смерти для вас не в нови. Но согласитесь, принять смерть из рук вашего Большеголового друга, которому вы неловко сломали челюсть, не слишком приятно.
"Осторожно, - подумал Полынов, - не горячись".
- Вы забыли, Гюисманс, что я могу уйти из ваших лап, когда захочу. Остановить дыхание не так уж трудно.
Гюисманс задумался, полуприкрыв морщинистые веки.
- Мы серьезные люди, - он выпрямился. - Предлагаю вам деловой, взаимовыгодный контракт.
- Сначала ответьте на мои вопросы.
- Я не мелочен. Спрашивайте.
- Во-первых: что будет с пассажирами? Во-вторых: ваша цель? В-третьих: куда мы летим?
Гюисманс достал сигару, не торопясь закурил ("Совсем как Большеголовый", мелькнула мысль), выпустил сразу штук пять колец и пронизал их струйкой дыма.
- Удивительно, - сказал он. - Удивительно, как благородные чувства мешают людям жить. Вам не кажется, что добро не может победить зло, потому что его способы борьбы бессильны, а бороться со злом оружием зла, значит превратить само добро во зло? И что поэтому добро заведомо обречено на поражение? Подумайте. Вспомните историю, она подтверждает мой вывод.
- Это не ответ.
- Ответ разочарует вас. Кто мы? Вы уже сказали: пираты. Зачем нам все это нужно? Второй ответ вытекает из первого. Что будет с пассажирами? Все зависит от их благоразумия, можете убедиться в этом на собственном опыте. Куда мы летим? В пояс астероидов.
- Зачем?
- Не разочаровывайте меня в ваших аналитических способностях. Вы же психолог. Полынов выругался про себя.
- Хорошо, так что вам от меня нужно? Он встал с видом хозяина, дающего гостю понять, что его дальнейшее пребывание нежелательно.
- Гордыни в вас много, Полынов, гордыни, - Гюисманс сокрушенно вздохнул, любуясь, как медленно расплываются в воздухе кольца дыма. - Вы с детства убеждены, что истина с вами.
"К чему эта лиса клонит? - недоумевал Полынов. - Что означают эти душеспасительные разговоры?"
- У нас еще будет время пофилософствовать, - словно отвечая на его мысли, сказал Гюисманс. - Вопи вы примете мое предложение, конечно. Мы недавно лишились врача. Вы были врачом много лет. Вот и все.
- Та-ак... Вы предлагаете мне участие в ваших грязных делишках?
- Человек всюду человек, а помощь страждущим - моральный долг врача. Делишки, говорите? Я нечувствителен к оскорблениям. Не судите да несудимы будете, ведь пути человека, как и пути господни, неисповедимы. Если мы договоримся, я надеюсь убедить вас, что наши помыслы направлены в конечном счете к благу.
Полынова передернуло.
- Нет!
- Подумайте как следует, подумайте. Нам не к спеху. Договоримся, что я не слышал сейчас вашего ответа. Подумайте и, если угодно, попробуйте, насколько приятна... остановка дыхания.
Гюисманс встал, не выпуская сигары, поклонился.
- Приятных размышлений!
Он вышел, оставив Полынова в замешательстве еще большем, чем прежде.
Но на этот раз психолог быстро собрался с мыслями.
Со стороны могло показаться, что его больше всего занимают маникюрные ножницы, которые он вертел в руках. Но это была манера Полынова сосредотачиваться: большинству для размышлений помогает сигарета, Полынову любая безделушка.
Пираты...
Он щелкнул ножницами.
Ладно, пираты. Глупо, дико, но факт. Он им нужен. Значит, есть шанс сохранить жизнь. Будет время, следовательно возможность, вступить с ними в борьбу.
Полынов удовлетворенно кивнул. Это умозаключение сомнений не вызывало.
Хорошо, но лечить бандитов? Видеть все мерзости и - молчать? Ведь не удержишься...
А если надо? Простая логическая задача. Вариант первый: снова выкрикнуть "нет!". Как просто, картинно, гордо... И совершенно бесполезно.
Вариант второй: "да". Без эмоций. "Да" - чтобы начать схватку. А если проигрыш? Жалкий конец. Но кто от этого в накладе? Никто.
Есть и третий вариант: все то же, но в конце - победа. Тогда поступок оправдан.
Если будет победа.
Если будет. И потому схема ошибочна. Его поражение коснется многих. Ведь человечество рано или поздно узнает о пиратах. Тогда его поступок будет выглядеть скорей всего так: малодушный трус, то ли он действительно хотел бороться, то ли просто спасал шкуру. Вполне логичное предположение. Земные гюисмансы ой как обрадуются, уж это несомненно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
