погода, не люблю осень с её противными дождями, промозглым ветром и вечными пасмурными днями. Ну почему она не может быть «золотой», как часто её описывали в детских стишках. Ни разу она не золотая, а мокрая, противная и серая в этом году. Я впервые пожалела, что в моём рюкзачке не затесался хотя бы небольшой, примитивный дождевик. Всякого хлама навалом, но этого добра, увы, нет. Свой любимый зонт я случайно забыла в машине отца и теперь тяжело вздыхала, пытаясь спрятаться от противно моросящего дождя под ветвями огромного дерева.
Сморю на запачканные носки белоснежных кроссовок и пытаюсь унять дрожь, что до костей пробирает, проникает под водолазку, а курточка толком не спасает от сырости. Изредка порывами ветра срывает листья, они не успевают совершить свой ритуальный танец, последний в своей жизни, и мертвым грузом падают в лужи, теряют свою красоту, пачкаясь в грязь. Как же быстротечна их жизнь. Впрочем, кто сказал, что жизнь вообще штука справедливая. Чаще всего от этой справедливости гибнут хорошие люди, ни в чем неповинные.
Внутри меня с новой силой разбушевалась злость, мне в любом случае нужно выжить, не смотря ни на что. Теперь моё благополучие — только в моих руках.
— Нет, только не это, — простонала я, когда дождь из мелкого превратился в крупные капли, которые грозились превратиться в сильнейший ливень. — Боженька, помоги, — взмолилась и виновато посмотрела на небо. Тщетно, никто меня не услышал, нет никому до меня дела.
Впрочем, так дело не пойдет, стоять до бесконечности я не могу, поэтому собралась с мыслями и вышла из тени дерева, прикрывая голову газетой, пытаясь любым доступным способом сохранить волосы сухими. Я даже после душа их сразу сушу феном, не люблю чувство дискомфорта, когда за шиворот что-то капает и стекает прохладными струйками по спине. Как на зло, ни одной машины, словно все сговорились, и зачем только я выехала именно в эту часть города?
Издали увидела бледный свет фар, внимательно присмотрелась и от радости едва не поскользнулась на влажной траве. Взмахнула рукой, подбежав к обочине.
— Только бы остановился, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я буду послушной, — мысленно истерила и крутила в голове всяческую ересь.
Я не верила своим глазам: серебристый ланос остановился, приоткрылось окошко и мне улыбнулся милый седовласый мужчина.
— Что-то случилось?
— А не могли бы вы меня подбросить к ближайшему населенному пункту, где есть вокзал? Я потерялась! Всё так глупо, — мне пришлось включить всё свое актерское мастерство и изобразить на симпатичном лице отчаяние, смешанное с беспомощностью.
Незнакомец, кажется, клюнул, он любезно согласился помочь, приглашая сесть в автомобиль рядом с собой.
— Вы меня здорово выручили, — улыбнулась Александру Ефимовичу и едва не растеклась по креслу, почувствовав тепло в салоне.
Оказывается, я давно жутко продрогла, но теперь жить можно, по крайней мере до того момента, пока нахожусь в тепле и добре. Впрочем, как показывает практика или судьба, или черт знает что, я уже не могу мыслить трезво, счастья много не бывает, как и удачи. Эта полоса чередований черного с белым меня порядком утомила. Я все понимаю: нужно уметь приспосабливаться к любым трудностям, но если они меняются со скоростью света, то не сойти с ума — вот главная задача для меня.
— И почему такая красивая девочка одна, да на окраине города, что-то случилось?
Вроде бы ничего странного водитель не спросил, но мои нервные клетки дали сигнал мозгу, что что-то не так в тональности этого дядечки. Видимо мой организм на неизвестном мне уровне чувствовал приближающуюся опасность. Я сильнее сжала свой несменный рюкзак и улыбнулась, незаметно пальчиками проникая в небольшой карманчик. Если я буду держать в своих руках баллончик со слезоточивым газом, то буду чувствовать себя спокойно. И действительно, коснувшись его поверхности, меня немного отпускает нервное напряжение, хотя сижу, словно на иголках, мало ли что на уме у этого человека.
Держалась я действительно стойко, даже улыбалась старому хрычу, рассказывая на ходу придуманную историю о том, что поссорилась с парнем и вот теперь, сломя голову, убегаю из города к родителям. Рассказываю, а сама молю Бога, чтобы побыстрее добраться к ближайшему населенному пункту и пробкой вылететь из машины этого стремного мужика, который никак не смахивает на извращенца, с виду приличный.
В свои двадцать я давно научилась распознавать похабные, липкие взгляды мужиков. Противное ощущение, особенно когда понимаешь, что на тебя смотрит не высокий подтянутый красавчик, а зажравшееся рыло, возомнившее себя пупом земли, потому что он — владелец заводов, газет, пароходов и решил, что все в этом мире продается. Спорить не берусь, многое продается и покупается, мой отец тому яркое подтверждение, и его подстилка Виола и подобные ей шлюшки, которые крутились вокруг моего рано овдовевшего отца. Долго мой драгоценнейший папашка не горевал, уже через несколько месяцев завел интрижку с силиконовой мартышкой и даже не прятался, о стыде даже упоминать нет смысла. И вот тогда я вспомнила слова моей красавицы мамы: «Доча, всегда будь на чеку, всегда старайся иметь пути отступления, доверять нужно только самой себе, иначе, излишне доверяя другим, полагаясь на них, можно потерять себя окончательно».
Дождь хлестал по стеклам машины всё сильнее и сильнее, мужчина несколько раз сокрушался, что ехать нормально нет возможности. Один раз он даже остановил автомобиль, поставил его на ручник и повернулся ко мне со странной улыбкой на губах. Чертов извращенец, да по твоим же глазам видно, что ты любитель молоденьких тел.
— Вы что-то хотели сказать? — нервно сглотнула, сильнее сжимая баллончик в руке, пусть только попробует протянуть свои потные руки, мне терять нечего.
— Неужели ты думала, что я просто так тебя подвезу?
— Денег у меня нет.
И я не блефовала, налички с собой осталось немного и та была рассована по всем карманам.
— Можно и без денег, ты же не глупая.
Его похотливый взгляд остановился на моих губах, а меня словно током шибануло, к горлу подкатился рвотный позыв. Ублюдок, и как подобных тварей носит земля? Впрочем, носит, и живут они припеваючи, потому что нет на них управы. Берут, что хотят, делают, что хотят, не интересуясь тем, что перед ними живой человек со своими привычками, принципами и желаниями. Сломить — вот главный принцип сильных мира сего.
— Вы ошиблись, если приняли меня за девку лёгкого поведения. Да как вам не стыдно, у вас же, по всей видимости, трое детей и внуки не многим младше меня.
Кровь мгновенно прилила к лицу Александра Ефимовича, оказывается, что мои
