так, чтобы всё ограничилось лишь одним приемом.
— Обещаешь?
— Да! Все будет в лучшем виде.
— Ладно. Вели слугам собрать вещи — завтра утром выезжаем. Мелиссу я брать не хочу.
— Я тебя понял.
Сартон кланяется и выходит. Знаю, что сделает всё так, как мне нужно.
_______
Пробыв месяц в этой глуши, чувствую, что становится скучно. Сартон вовсю старается меня развлечь: устраивает охоту, возит по местным ресторанам, находит юных прелестниц. Но сегодня терпению моему приходит конец и за завтраком я ему сообщаю:
— Через три дня мы уезжаем.
— Атэйр, может, побудем еще немного? Тут такая чудесная погода. И воздух свежее, чем в столице.
— Но и развлечений на порядок меньше.
— А как же Мариона?
— Милая малышка, но не настолько, чтобы серьезно затронуть мое сердце.
— Я могу тебя как-то переубедить?
Качаю головой:
— Нет.
— Ладно, — с выражением вселенской печали в глазах вздыхает друг. — Тогда распоряжусь, чтобы начали упаковывать наши вещи. Может быть, сходим вечером в парк? Я слышал, что там организуют гуляния.
— Гуляния?
— Музыка, танцы, еда. Местный колорит.
— Если колорит, тогда ладно.
Пока идем к обещанному парку, успеваю пожалеть, что согласился на эту авантюру. Чем меня там могут удивить? Лучше бы остался дома, выпил вина и покувыркался с Марионой. Но всё-таки иду.
Прохожу вглубь парка, когда девушку, идущую мне навстречу, толкают и она в меня врезается. Улавливаю запах морозной ежевики и чего-то сладкого. Тянусь за ним, но девушка отстраняется и охает:
— Простите! — тону в её глазах с золотистыми искорками.
— Ничего страшного, — улыбаюсь я.
Она с надеждой в голосе спрашивает:
— Может быть, вам тонизирующее зелье нужно? У меня хорошее. Помогает если нужно избавиться от сонливости. Пожалуйста, купите.
— Я похож на того, кто нуждается в подобном?
— Так вы не для себя! Пожалуйста, купите, мне очень нужно их продать.
Её щеки мило алеют, поэтому вручаю ей деньги:
— Вот тебе серебряная монета, а зелье оставь себе!
— Нет, что вы! Как можно! — она впихивает мне флаконы. — Сейчас я вам сдачу дам!
— Не нужно!
Только открываю рот, чтобы предложить ей продолжить знакомство, как нас подхватывает толпой и разделяет. Мало того, в мою руку клещом впивается Мариона, тянет вглубь парка и что-то щебечет. Незнакомка исчезает. Появляется ощущение неправильности.
Раз уж купил зелье, решаю опробовать его сразу же, тем более веселье только начинается и немного бодрости мне не помешает, а к ядам драконы всё равно нечувствительны.
Вечер провожу вполне неплохо. Разве что окончательно понимаю, что к Марионе я остыл.
Всю ночь мне снится незнакомка, продавшая мне зелье, и то, как я глажу её по каштановым волосам, любуюсь зелёными глазами и чуть вздёрнутым носиком, целую её пухлые губы. Утром тоже не могу перестать о ней думать. Неужели девушка продала мне под видом тонизирующего приворотное? Как иначе можно объяснить то, что она настолько глубоко запала мне в сердце?
Глава 3
Ночь провожу на самом дешёвом постоялом дворе. Комната хоть и маленькая, но без клопов, а это уже огромный плюс. Спать в мягкой чистой постели уже кажется чем-то непривычным, поэтому нежусь подольше. В моем случае — аж до восьми утра. Сдав ключ, решаю сперва плотно позавтракать, а потом уже возвращаться к ведьме.
Благодаря вечернему происшествию и щедрости незнакомца у меня появились деньги, а значит, я могу позволить себе хороший завтрак. Вместо того чтобы купить у лоточника что-то дешевое, захожу в харчевню. В нижнем зале полно посетителей, поэтому поднимаюсь на второй этаж. Увидев свободный столик у окна, тут же его занимаю и открываю меню. От перечня того, что здесь можно съесть, текут слюнки. Но хоть у меня и появились незапланированные деньги, благоразумие не дает их тратить слишком уж бездумно — я не знаю, когда удастся заработать еще и возьмет ли ведьма меня в ученицы. Если откажется, придется искать другую наставницу. Снова ночевать на сеновале только потому, что я выбрала запеченную утку, не хочется, поэтому останавливаюсь на омлете, куске вишневого пирога и чашке компота. Даже это похоже на пир по сравнению с тем, чем я питалась последний месяц.
Моя сила начала проявляться после того, как мне исполнилось шестнадцать. Я обратила внимание, что у людей, которые со мной рассорились, случается именно то, чего я им в сердцах пожелала: скисает молоко, чирей на носу вскакивает… Думала, совпадение, но на всякий случай старалась, как могла, держать язык за зубами.
А потом сын нашего старосты Жан зажал меня у забора, когда я возвращалась вечером с поля. Прижался своим вонючим потным телом и, распространяя вокруг себя запах чеснока, сально улыбнулся:
— Говорят, ты ведьма? Я готов выбить из тебя эту дурь. Зря ты мне отказала, когда я свататься приходил.
Приподнял подол моего платья и запустил туда руку.
Страх и ярость во мне перемешались во что-то невообразимое и я скорее прошипела, чем проговорила:
— Не смей меня трогать! Отойди!
— Вот еще! — нахально и с превосходством ухмыльнулся он.
— Да чтобы у тебя руки отсохли! — кинула в сердцах я и почувствовала, что его хватка моментально ослабла.
Парень отшатнулся и поднес к лицу дрожащие руки, кожа на которых побледнела и словно иссушилась.
Пользуясь его замешательством, я прошмыгнула мимо и убежала. Понадеялась, что с его руками всё на самом деле в порядке.
Весь следующий день было тихо, а вот вечером, когда младшие уже уснули, домой вернулась обеспокоенная мать и, подойдя ко мне, с тревогой спросила:
— Ты действительно Жана прокляла?
— Ну…
Она схватила меня за плечи и начала трясти:
— Отвечай! Это правда?
— Да, — огорчённо вздыхаю я. — Но с ним же всё в порядке?
— Быстро собирай вещи, а я пока тебе еды с собой соберу!
— Что? Зачем?
— У него
