приняла решение о необходимости вернуть женщину в привычную среду. У нее снова появился смысл жизни – ее ребенок.
Трагический несчастный случай наложил отпечаток на всю семью. Хоть Дэннис и не знал брата, но он всегда незримо присутствовал в его жизни. Нэнси раз от раза называла Дэна именем своего первого сына. Дело было не только в преклонном возрасте Нэнси, она и раньше так называла его. Порой Дэннису казалось, что мать живет в двух параллельных мирах: в реальном мире, где есть только она и Дэн, и в прошлом, где есть только она и Джастин. Когда она глубоко задумывалась или волновалась, грань между этими мирами истончалась, и Нэнси терялась. Чаще всего Дэннис не исправлял мать, если та называла его именем брата, слишком тяжело было видеть боль в ее глазах. Иногда она сама понимала, что сказала не то, и тогда ее лицо искажала болезненная полуулыбка. Она выглядела так, будто вот-вот разразится рыданиями, но минуту спустя все становилось как прежде. Дэннис не мог ее осуждать, он хорошо понимал чувства матери, ведь точно так же скучал по отцу.
В подростковом возрасте Дэн часто фантазировал, что было бы, если бы отец был рядом. Возможно, Дэннис занялся бы спортом, чтобы отец мог им гордиться и приходить на матчи. Они вместе ходили бы на стадион и смотрели игры по телевизору. Ради матери ему не приходилось стараться, она и без того его очень сильно любила. Пару раз Дэн заводил с ней разговоры о спорте, но она была против.
– Знаешь, сколько горе-спортсменов я видела на операционном столе? – спрашивала его мать. – Тебе это не нужно, дорогой, – смягчившись, добавляла она. Дэн верил и сосредотачивал свои усилия на учебе.
Духовой шкаф издал пронзительный писк. Нэнси и Дэннис одновременно вздрогнули.
– Господи боже, – вздохнула Нэнси, – я задумалась.
– Давай помогу, – Дэн поднялся со стула, взял полотенце и достал противень.
– Спасибо, Джастин, – Нэнси ласково улыбнулась сыну. Дэн сделал вид, что не заметил ошибки, поставил противень на стол и уступил место матери. – Сейчас, дорогой, я отрежу для тебя кусочек из центра. Ты ведь не любишь корочки.
Дэн снова не стал исправлять мать. Корочки не любил Джастин, а он любил, но еще он любил мать и берег ее чувства. Он решил, что обойдется без корочек, чтобы не расстраивать ее. Невелика потеря.
Глава 2 – Лоск
Она хитрей змеи, хотя скромней голубки,
Чиста как херувим, как сатана лукава…
«Страстный пилигрим» У. Шекспир
Гунта Кронвальдс была довольно известной в узких кругах девушкой. Она с самого детства дефилировала в свете софитов и позировала перед многочисленными камерами. С юных лет она участвовала во всевозможных конкурсах красоты, где не раз бывала отмечена членами жюри, но высоких наград так и не завоевала. Гунте нравилось то, чему она посвятила свою жизнь, но она не выбирала свой путь.
Девочке было всего три года, когда мать впервые отвела ее на фотосессию для создания портфолио. Уже тогда Гунта была красавицей и подавала большие надежды. Яркие хризолитовые глаза, белокурые волосы и густые черные ресницы выгодно выделяли Гунту среди всех прочих хорошеньких девочек. Без грамма макияжа она выглядела так, будто над ней потрудились лучшие визажисты.
Анжелика, мать Гунты, была успешной моделью и часто гастролировала, поэтому воспитанием девочки занималась ее родственница. Анжелика слишком дорожила своей свободой и финансовой независимостью, чтобы оставить модельный бизнес и посвятить себя воспитанию дочери. Как только женщина восстановилась после родов, она оставила дочь своей тетке, щедро оплатив ее хлопоты, и отправилась гастролировать по Европе.
Несмотря ни на что, Анжелика любила свою дочь и желала для нее счастливой и сытой жизни. Именно поэтому с ранних лет она начала приобщать ребенка к своему безумному, но красивому миру. Чем раньше девочка начнет, тем больше шансов у нее будет завоевать мировую арену – так считала Анжелика, у Гунты на тот момент еще не было собственного мнения. Для нее было счастьем проводить время с матерью, и если для этого ей нужно было ежесекундно менять позы под вспышками камер, то Гунта делала это исключительно на высшем уровне. Одобрение матери было лучшей валютой и лучшей наградой для девочки, которая долгие месяцы была лишена даже малейшего ее внимания.
Мужчина, от которого Анжелика родила дочь, был непригоден для семейной жизни. Он был слишком занят собственной карьерой, путешествиями и другими женщинами. Впрочем, даже если бы он и захотел остепениться и воспитывать дочь, у него бы ничего не вышло. Анжелика не сообщила ему ни о своей беременности, ни о рождении дочери. Для всех она путешествовала по Азии во время беременности и родов. О существовании Гунты знакомые и коллеги Анжелики узнали только после появления девочки на Латвийских подиумах.
Повышенное внимание матери вскоре сошло на нет. Анжелика наняла для дочери агента, а сама вновь сосредоточилась на собственной карьере. Ей предложили контракт на пять лет в Японии, и она не раздумывая согласилась. Ее материнский долг был уплачен, она позаботилась о будущем своей девочки и теперь могла еще пожить для себя. Раз в неделю они созванивались, Гунта делилась с матерью своими успехами, получала материнское одобрение и возвращалась в свою хоть и яркую, но сиротскую жизнь.
В модельном агентстве Гунта познакомилась с другими девочками и мальчиками. Многие из них стали жертвами амбиций или гештальтов собственных родителей, на некоторых агенты вышли сами, разглядев в них потенциал. Но были и те, кто сам отчаянно желал славы. Почти все девочки любят наряжаться и примерять разные образы, но эти дефиле и модные показы редко выходят за пределы их уютных детских спален. А их зрительский зал обычно не больше восьми или десяти человек – родителей и друзей семьи. Так бывает у большинства, лишь единицы созданы для того, чтобы сиять на сценах и подиумах. Именно такой девочкой была Гунта Кронвальдс.
В шестнадцать Гунта съехала от своей родственницы и стала снимать дом в пригороде Риги вместе со своими подругами-моделями. Их распорядок жизни был идентичным, делить аренду было не так накладно, как снимать загородную виллу в одиночку, кроме того им было весело вместе. Они часто устраивали вечеринки, приглашали к себе разных людей казалось, каждый рижский тусовщик хотя бы раз бывал у них в гостях. Все, что происходило в стенах этого кукольного дома, навсегда оставалось в его стенах. Несмотря на праздный образ жизни, девушки никогда не оказывались в центре скандалов. Они надежно хранили секреты друг друга.
Эту
