Паук пару раз постучал жвалами друг об друга и проскрипел, мне показалось, что с насмешкой. Он так выражал своё мнение о способностях людей. А ещё хотел сказать, что мама попросила его покатать этого олуха, и они ждали нас у реки пять дней.
— А мама кто? — полюбопытствовал я и прикрыл рот ладонью, подумав, что сболтнул лишнего.
Паук покачался из стороны в сторону, едва не опрокинув деда, и снова защёлкал и заскрипел. Это он так хвастался и гордился мамой. Имя понять было сложно, но оно означало или было похоже на определение затаившегося охотника, поджидающего добычу. Затем, опомнившись, он подался немного вперёд, издавая те же звуки, только быстрее.
— Тише, — дед слегка похлопал его по голове, пытаясь успокоить. — Наверное, из-за лошадки оживился. Я его кормил недавно, так что не беспокойтесь. Что ты спрашивал насчёт мамы? Если ты о наставнице и лидере секты, то её зовут Хозяйка Мин. Ученикам внешнего двора увидеться с ней сложно, но вы будете участвовать в турнире и, если покажете себя, то она уделит вам время.
Из двери центрального здания во внутренний двор выбежала фигура в монашеских одеждах, по покрою похожих на те, что носил дед. Когда он подбежал, то стало видно, что выцветший красный цвет имела только накидка, а всё остальное было серым.
— Ученик И Дин приветствует старшего, — он склонился в поклоне, сложив руки в почтительном знаке, сцепив пальцы и коснувшись костяшками лба.
— Размести новых учеников со всем удобством, — сказал дед. — Я вернусь завтра утром, чтобы проводить их во дворец Войны.
— Всё сделаю, — сказал И Дин, жадным взглядом посмотрев на паука.
Дед бросил на нас ещё один взгляд, после чего паук повернулся и двинулся в темноту, в сторону высокого забора.
— Интересно, как он на нём ездит и не сваливается? — спросила Зои. — Держаться ведь не за что.
— Демонические пауки обладают особой силой, — наставительно сказал И Дин. — Когда они ловят добычу, то переносят её в логово на спине. Свалиться с него нельзя, даже если он притаится на потолке. Они одни из самых сильных существ нашей секты. Чтобы приручить такого, ученики внутреннего двора идут в паучий лес, откуда живыми возвращаются только трое из пяти и лишь один верхом на пауке.
Он сделал широкий жест в сторону двери центрального дома, откуда вышел.
— Идите за мной, я покажу ваши комнаты, — сказал он. — Лошадь можно разместить в стойлах. Это там.
— Разберусь, — сказал Марак, уводя Уголька в сторону правого здания. Света из окон было недостаточно, но мне показалось, что там было длинное строение, напоминающее конюшню.
Не знаю, сколько учеников жило в зданиях «внешнего» двора секты, но встречало нас всего несколько человек. Смотрели с большим любопытством, тихо переговариваясь. Мужчины и женщины здесь носили одинаковую одежду серого цвета, и только один щеголял в красной накидке. И Дин говорил, что новички должны жить в большом доме справа, но нас поселят со старшими учениками. Говорил, что нам очень повезло и на его памяти мастера из внутреннего двора ещё никого не приводили лично.
Надо сказать, что И Дин выглядел лет на сорок, а те, кого он называл старшими учениками, немногим старше тридцати. Молодёжи я не увидел вовсе, что странно. Мне казалось, что великие секты этого мира должны насчитывать тысячи учеников. Вроде бы Зеос хвастался, что в Небесной секте тысячи тысяч последователей, а нас привели в старенькое здание, выглядящее как дом богатого, но поиздержавшегося торговца. Зато комнаты учеников порадовали наличием нормальных кроватей. Мебели немного, но есть письменный стол и высокий стул со спинкой. Настораживало только большое окно в спальне, в которое легко мог забраться ездовой паук и полакомиться учениками секты. Может, поэтому их было немного?
Большую двухместную комнату мы легко превратили в трёхместную, так как Ива и Зои наотрез отказались ночевать в отдельной комнате. Ханна на это лишь махнула рукой, сказав, что займёт вторую спальню вместе с Мараком. А так как он одиннадцать дней провёл в трюме вместе с Угольком и другой живностью, то пахло от него так, что ученики в страхе разбегались в разные стороны. По этой причине И Дин настоятельно попросил нас посетить купальни на соседней улице, и это было самым радостным и приятным событием за последние десять дней. Даже серые монашеские одежды, которые нам выдали, не испортили прекрасного настроения. Кстати, обошлось нам это не очень дорого, всего в две мелкие золотые монеты.
Утром следующего дня, после купален и сна на мягких кроватях, я чувствовал себя словно заново родившимся. Давно не просыпался в таком прекрасном настроении. Солнце только поднималось над горизонтом, светя как раз в окно. Девушки к этому времени успели встать и переодеться в серые наряды секты. Когда я уселся на кровати, потягиваясь и радуясь тёплому солнечному утру, они о чём-то тихо болтали.
— Ткань хорошая и дорогая, — говорила Зои, показывая на рукав. — В такой обычно не жарко, она не пачкается сильно, и нити прочные. Может, здесь с краской проблема, поэтому они серые.
— Думаю, что дело совсем не в этом, — ответила Ива, первой заметившая, что я проснулся. Посмотрела лукаво.
Зои тоже обернулась, посмотрела так, словно никогда не видела меня без рубашки.
— Что? — не понял я их взглядов.
— Многие молодые наследники великих домов Илуны позавидовали бы, — сказала Ива. — Мой старший брат постоянно упражнялся с оружием и учил приёмы борьбы, чтобы выглядеть стройным и сильным. Любил, когда девушки обращали на него внимание, особенно представая перед ними с обнажённым торсом.
— Жарко было ночью, — ответил я, потянувшись за длинной серой рубахой.
Быстро надев её через голову, снова встретился взглядом с Ивой.
— Не знаю, как у тебя в прошлый раз получилось забраться так далеко, — сказала она, затем шмыгнула носом. Широким рукавом промокнула глаза. — Просто уму непостижимо…
— А что я?
Зои показала мне кулак и принялась гладить Иву по плечу, так как у той бежали слёзы из глаз. Не прошло и минуты, а Ива уже во всю рыдала, уткнувшись лбом в плечо Зои. Если честно, женские слёзы меня всегда вгоняют в ступор. Не знаю, как на это реагировать. Живя десять лет в храме, всего один раз видел рыдающую дами. Это было, когда Беата узнала, насколько сильно старшие испортили ей спину. А что случилось у Ивы, я мог только догадываться.
Сев рядом с ними на кровать, я осторожно коснулся плеча Ивы.
— Не плачь, — сказал я. — Всё не так плохо, как могло быть. Пока Ханна опять не начала шутить про то, что моя удача — одноглазая тётка, надо сказать, что нам везёт.
Ива что-то сказала, борясь с нахлынувшими эмоциями, но разобрать ничего не получилось. Одно понятно, во всём был виноват Василий.
— Ну а у тебя почему глазки блестят? — спросил я у Зои. — Только не говори, что тоже собираешься расплакаться?
— Это просто ты чёрствый, — укоризненно сказала Зои. — Видишь, плохо девушке? Если ничего умного сказать не хочешь, то лучше молчи.
— Да ладно вам, — сказал я ободряюще. — Ничего пока не случилось. Когда я по землям злых демонов скитался, в сто раз тяжелее было. И чтобы не рыдать, я старался находить во всём положительные моменты. А мы вчера неплохо искупались, переоделись в чистое, сейчас ещё позавтракаем, и всё будет прекрасно.
Ива оторвалась от плеча Зои, всплеснула руками, но из-за слёз сказать ничего не смогла. Стукнула меня в плечо кулачком, затем ещё раз. Светлоликие, они ведь, как и дами, гораздо сильнее людей. Если рассердится по-настоящему, стукнет так, что прибьёт ненароком.
— Прости, виноват, — вздохнул я. Обнял её покрепче, погладил по голове. А светлые волосы у них, оказывается, очень мягкие. — Если это из-за того, что я в ближайшее время собираюсь с катушек съехать, то можешь ещё пару раз стукнуть.
Пришлось подождать несколько минут, пока Иве станет легче. Не знаю, что послужило причиной, но она никак не могла взять себя в руки. Когда император отправил её на убой в горы Ракку, она улыбалась, а сегодня внезапно решила расклеиться.
