Пожалуй, это было единственное, за что Пэм могла бы поблагодарить отца. Вообще же не хотела о нем и вспоминать. Поначалу, в ее детстве, он был хорош, но позже его будто подменили — превратился в настоящее чудовище. Поэтому, когда родители развелись, Пэм из чувства протеста против подобных метаморфоз взяла фамилию матери. Та вскоре вторично вышла замуж за человека, любившего ее чуть ли не со школьной скамьи, и сейчас носила его фамилию. Так что от отца не осталось ничего, кроме воспоминаний. Сам же он неизвестно куда делся, скрываясь от долгов. За последние годы Пэм не видела его ни разу. Впрочем, с матерью тоже встречалась нечасто, так как жила отдельно. Снимала квартирку на Хиллсайд-драйв, преподавала на актерских курсах и ни от кого не зависела.
В отличие от своих студентов в кино Пэм сниматься не мечтала, хотя ее внешности, особенно выразительным золотисто-карим глазам и пышным светлым волосам, позавидовали бы многие. Планы Пэм были скромнее: накопить достаточное количество денег для приобретения собственного жилья. Дальше этого она не загадывала.
Конечно, где-то в перспективе маячили обычные человеческие радости — муж, семья, дети, — но так тускло, словно за пеленой тумана. Если бы Пэм спросили, она не смогла бы сказать, собирается ли замуж. В ее представлении идти под венец стоило только по любви, иначе вся затея теряет смысл. Только где же ее взять, эту самую любовь?
Хотя...
Любовь-то у Пэм была, но...
А вот интересно, бывает ли вообще так, чтобы «но» отсутствовало?
Пэм частенько задавалась этим вопросом. Возможно, это так специально придумано кем-то там наверху, чтобы влюбленный человек не получал предмет мечтаний сразу, а сначала справлялся с определенными трудностями. То есть, выражаясь в духе Мейды, чтобы жизнь зефиром не казалась. С другой стороны, сама Мейда представляла собой образчик благополучия. С какой стороны ни посмотри, все у нее замечательно. Из глубинки переехала в Лос-Анджелес, живет у родни в престижном загородном районе, учится на актерских курсах, готовится стать звездой экрана, — и станет, чем черт не шутит?! — к тому же замуж собирается, И, похоже, любит будущего супруга, хотя в том, что касается Мейды, ничего конкретного утверждать нельзя.
Пэм подобное даже не снилось. То есть она тоже живет в Лос-Анджелесе и имеет самое непосредственное отношение к актерским курсам, но на этом все сходство с ситуацией Мейды и заканчивается. В отличие от нее Пэм о замужестве с любимым человеком может только мечтать. Да и то, как ни печально, осознает тщетность своих надежд. Ее возлюбленный старше на несколько лет, вращается в таких кругах, куда ей с некоторых пор вход закрыт — с того самого времени, как рухнула совместная жизнь ее родителей.
Продолжая размышлять, Пэм свернула на Палм-авеню и двинулась к кафе, где они с Мейдой договорились встретиться и позавтракать.
Интересно, в каком наряде Мейда явится сегодня, промелькнуло в мозгу Пэм, когда она скользнула взглядом по стайке двигавшихся навстречу пестро одетых девчонок. И что собирается покупать? Ведь у нее и без того полно тряпья. Правда, ей скоро замуж выходить — чем не повод в очередной раз обновить гардероб? Тем более что за все платит будущий супруг.
Эти подробности были известны Пэм из беззаботной болтовни Мейды. Та рассказала, что старушка-родственница, за которой она ухаживала, благополучно отдала богу душу. Сама Мейда не менее удачно переспала с сыном хозяев, попутно и очень кстати забеременев. И теперь этому самому сыну, преуспевающему бизнесмену старше нее лет этак на двенадцать-тринадцать, предстояло жениться — как сказала Мейда, пока у нее не заметен живот.
Вот такие удивительные перемены происходили в жизни обыкновенной деревенской дурехи.
Однако когда Пэм так думала, ее собственный внутренний голос ей возражал. Дескать, не настолько уж Мейда и глупа. Наоборот, девица довольно хваткая. Сумела увлечь собой состоятельного человека, переспала с ним, затем поставила перед фактом своей беременности. Возможно, даже умудрилась убедить бедолагу, что прежде у нее мужчин не было. Хотя, если верить словам самой же Мейды, едва ли не первое, что она сделала, приехав в Лос-Анджелес, так это рассталась с девственностью. Но, так или иначе, после всего случившегося тому человеку поневоле придется жениться. Позже он, возможно, познакомит Мейду с кем-нибудь из людей, принадлежащих к миру кино. Ведь если он успешный бизнесмен, то наверняка обладает связями. И даже не имея прямого отношения к Голливуду, как-нибудь умудрится свести юную женушку с полезными людьми. Разумеется, если сочтет нужным помочь ей стать киноактрисой. В противном случае Мейде уготовано существование матери и хозяйки дома, что тоже неплохо, учитывая отсутствие у мужа финансовых проблем. Будет девчонка жить в собственное удовольствие, ни в чем себе не отказывая.
Собственно, уже сейчас живет — на вилле, в престижном загородном районе. Пэм известно это со слов Мейды. Раньше обреталась в городе у родни, но после смерти бабки, за которой ухаживала, переселилась к жениху.
Так что дела у нее складываются как нельзя лучше.
Да и сама она как картинка, подумала Пэм, глядя на Мейду, в этот момент тоже приближавшуюся к кафе, где было условлено встретиться. Только двигалась Мейда с противоположной стороны.
Шла, уверенно ставя почти полностью обнаженные ноги, покачивая бедрами, поводя загорелыми плечами... и ничем не напоминая беременную женщину. Да и просто женщину тоже — так, девчонка, у которой еще вовсю ветер в голове гуляет.
Пэм предполагала увидеть на Мейде какое-нибудь легкое летнее платье, но ошиблась. Для сегодняшнего утра та выбрала джинсовые шорты, нижние края которых были обрезаны ножницами, причем так высоко, будто их собирались превратить в трусы. Пэм сейчас смотрела Мейде в лицо, но готова была поклясться, что все находящиеся позади нее имеют возможность любоваться ее обнаженными ягодицами — к счастью, лишь нижней их частью.
Как всегда, Мейда оделась, следуя своему излюбленному стилю — немного чересчур. В подобном виде вполне можно было дефилировать по пляжу, но идти в городское кафе...
Хорошо, что здесь есть столики на улице, подумала Пэм. Затем, поздоровавшись с Мейдой, обронила:
— Давай расположимся на воздухе, под тентом, ладно? Что-то мне не хочется заходить внутрь.
Мейда стрельнула взглядом на трех сидевших в углу и откровенно рассматривавших ее ноги парней.
— А то!
Нет, не похожа она на влюбленную, с усмешкой констатировала Пэм. Пожалуй, я погорячилась, решив, будто Мейда любит своего будущего супруга.
— В данной ситуации лучше всего ответить «согласна» или «не возражаю». Просто и понятно.
