Нет, не похожа она на влюбленную, с усмешкой констатировала Пэм. Пожалуй, я погорячилась, решив, будто Мейда любит своего будущего супруга.
— В данной ситуации лучше всего ответить «согласна» или «не возражаю». Просто и понятно.
— А разве то, что я сказала, непонятно? — отодвигая стул и усаживаясь, произнесла Мейда.
Пэм расположилась напротив.
— Не совсем. Твой ответ можно трактовать как угодно.
Мейда фыркнула.
— Трактовать... Ну и словечки у тебя! — Произнесено это было таким тоном, будто Пэм сказала что-то неприличное.
Она вновь втихомолку усмехнулась. Наверное, Мейда воспринимает ее даже не как человека, а как какую-то старомодную, пересыпанную нафталином одежку из прабабкиного сундука.
— Это всего-навсего литературная речь. Именно за нее я получаю от тебя деньги.
Мейда махнула рукой.
— Будь моя воля, я на эту дребедень вообще ни цента не потратила бы. К сожалению, профессия киноактера требует хорошей дикции, поэтому приходится сушить мозги всякими бреднями. И потом, деньги тебе плачу не я, а мой будущий муженек. Мне булочку с заварным кремом и кофе — двойной черный с бренди. — Последняя фраза адресовалась подошедшей к столику официантке.
— Пожалуйста, — многозначительно произнесла Пэм.
Мейда вскинула на нее удивленный взгляд.
— Пожалуйста — что?
— Просто пожалуйста — и все.
— Я что-то не совсем... — Мейда сморщила лоб, честно пытаясь сообразить, что кроется за словами Пэм.
Пэм вздохнула — безнадежно! Как можно приучить к вежливости человека, который не видит в ней никакого смысла?
Переведя взгляд на официантку, Пэм подчеркнуто любезно произнесла:
— Будьте добры, принесите мне травяной чай и мини-пиццу с сыром и ветчиной.
Та улыбнулась.
— Да, мэм.
Когда девушка ушла, Мейда спросила, поправив бретельку голубенького топа, плотно сидевшего на ее объемистой груди и едва скрывавшего кружева, которыми были украшены чашечки черного лифчика:
— Так в чем прикол?
Теперь настал черед Пэм хлопать ресницами. А она-то думала, что уже научилась понимать свою подопечную!
— Прости?
Мейда добродушно ухмыльнулась.
— Можешь не извиняться. Просто объясни, в чем хохма — и все.
— Шутка, — машинально поправила Пэм. — Что ты имеешь в виду? Я вроде не шутила.
— Как же? А вот это «пожалуйста» и все такое?
Пэм даже растерялась. Ну что тут скажешь!
— Это не хох... э-э... не шутка. Я лишь попыталась намекнуть тебе, что когда делаешь в кафе или ресторане заказ, следует добавить «пожалуйста». Таковы элементарные требования вежливости.
— Ха! По-твоему, я должна раскланиваться перед какой-то официанткой?
Пэм усмехнулась. Боже правый, кто это говорит? Первая леди страны? Лауреат Нобелевской премии? Или хотя бы просто человек с университетским дипломом? Ничего подобного, эти слова принадлежат вчерашней выпускнице деревенской школы, двоечнице с коэффициентом умственного развития, застывшим на уровне отметки, характерной для двенадцатилетнего возраста. Которая, правда, добилась некоторых успехов — освоила специальность сиделки.
— Почему раскланиваться? — как можно спокойнее произнесла Пэм. — Речь идет об обыкновенной вежливости. Ты ведь не умрешь, если скажешь «пожалуйста».
— Но она же официантка! — воскликнула Мейда со смесью удивления и возмущения.
На них стали оборачиваться. В частности, трое сидящих в углу парней как по команде повернули головы в их направлении. Заметив это, Мейда выпятила роскошный бюст и заулыбалась шире.
Жаль, будущий супруг этого не видит, промелькнуло в мозгу Пэм. Наверняка взглянул бы на будущую женушку с другой стороны. Хотя, как знать, возможно, ему и без того известно, что представляет собой его невеста, просто он оказался в безвыходном положении. Наломал дров — приходится отвечать.
— Видишь ли, — медленно произнесла Пэм, — разговаривая с кем-то невежливо, ты в первую очередь унижаешь себя. — Ей самой не верилось, что она растолковывает все это взрослому человеку.
Мейда перестала улыбаться и вновь сморщила лоб, соображая.
— Как это?
— Очень просто: ты демонстрируешь окружающим уровень своего воспитания. Все видят, что он очень низкий, и начинают относиться к тебе соответственно. А теперь представь, что ты выходишь замуж и оказываешься не среди своих приятелей, а в кругу знакомых твоего мужа-бизнесмена. То есть среди людей воспитанных, чующих невежу за милю.
— Что чующих? — переспросила Мейда.
Пэм никак не могла привыкнуть к тому, что Мейда не знает многих слов. Ее скудный словарный запас являлся для Пэм своего рода камнем преткновения. Ей и самой приходилось спускаться на низший уровень, она старалась выражаться так, чтобы Мейда ее понимала, но все-таки огрехи случались — как, например, сейчас.
— Невежа, — терпеливо пояснила Пэм, — это не знающий приличий, грубый человек. Среди людей воспитанных он выделяется как... ну, скажем, как бурый медведь среди белых.
Пэм ожидала, что Мейда, по своему обыкновению, начнет спорить, однако та притихла, а потом вдруг недовольно пробормотала:
— Вы будто сговорились.
— Вы? — вскинула Пэм бровь. — Это кто же?
— Ты и мой будущий... Тоже недавно завел такую же песню — мол, мне придется принять... эти, как их... правила поведения в обществе, что ли. Иначе, говорит, никуда тебя с собой не возьму, ни на один прием. Зануда!
Ах вот как? — подумала Пэм. Значит, и меня Мейда считает занудой. Почему же тогда наняла своим персональным репетитором? Ведь никакого рвения ни к шлифовке произношения, ни к повышению уровня развития в девчонке не заметно. Ей бы только увидеть собственную физиономию на киноэкране, больше ничего и не нужно.
— Это он меня заставил заниматься летом, — проворчала Мейда, будто отвечая на возникший у Пэм вопрос. — У всех каникулы, а я вкалываю как каторжная! — Она сердито убрала упавший на лицо золотистый локон. — И ты из-за него покоя не имеешь. Но тебе хотя бы платят, а я должна сушить мозги за так, причем только потому, что ему, видите ли, мое воспитание не по душе. — Мейда хмуро отвернулась. — Жену и без всякого воспитания любят.
Ну-ну, подумала Пэм. Интересное замечание. Хм, а он, похоже, вполне осознает, какое сокровище берет в жены, иначе не настаивал бы на дополнительных занятиях. Правда, вряд ли от них будет много толку.
3Размышления Пэм прервало появление официантки. Когда та переставила с подноса на стол заказанную еду и напитки, Пэм поблагодарила ее. Немного подумав, и Мейда буркнула «спасибо», что следовало рассматривать как большой прогресс.
