Сегодняшний вечер не был исключением из правил. Илис уже отругала нескольких лакеев за то, что они стали сравнивать нынешнего и бывшего владельцев, причем сравнение было не в пользу первого, когда заметила слугу, который топтался у винного бочонка. На нем был балахон с капюшоном, скрывавшим лицо. То, как он наклонился, вызвало у девушки подозрение, что он позволяет себе слишком вольно обращаться с хозяйским вином, а это было недопустимо.
Расправив плечи и разгладив черную бархатную юбку с фижмами[2], Илис придала своему лицу строгое выражение, подобающее хозяйке большого дома, и приготовилась к новому спору. Для юной девушки она выглядела очень решительно и чрезвычайно элегантно в своем простом, но дорогом платье. Белый, отделанный кружевом плоеный воротник, узкий по сравнению с тем, который принято было носить при дворе, опускался под подбородком и приподнимался сзади, подчеркивая тем самым красоту ее правильного лица. Нежный румянец окрашивал щеки, придавая блеск синим, как сапфиры, глазам, оттянутым к вискам и опушенным густыми темными ресницами. Брови, которые она отказывалась выщипывать, как делали многие модницы, имели медный оттенок и четко выделялись на белоснежной, без малейшего изъяна коже. Темно-рыжие волосы девушки были разделены на прямой пробор и красиво уложены под очаровательной наколкой из черного бархата. Из-под плоеного воротника свешивались две длинные нити жемчуга. Замок ожерелья представлял собой обрамленную мелкими рубинами миниатюру, которая была выполнена эмалью и изображала профиль женщины, похожей, как утверждал отец, на ее мать.
Илис надеялась, что у нее такой же величественный вид, как у женщины на крохотном портрете, поэтому считала, что слуга, увидев по ее наряду, какое положение она занимает в доме, будет держаться с ней гораздо почтительнее, чем если бы был свидетелем ее недостойных переодеваний, к которым она прибегала, когда путешествовала по трущобам Элсатии[3] и городам Ганзы. Остановившись за спиной у слуги, она ласковым голосом произнесла:
— Нравится вино?
Его склоненная голова стала медленно поворачиваться, и наконец перед Илис появились широкие плечи и узкая щель между краями капюшона, почти полностью скрывавшего лицо. На его темные глаза упал свет свечи, и они, казалось, зажглись огнем. Этот человек был намного выше других слуг и чем-то отличался от них, поэтому у девушки возникло подозрение, что он не принадлежит к домашним слугам и явился в замок без разрешения.
— Прощения просим, хозяйка. Старый чашник просил меня попробовать вино, не кислое ли оно, не будет ли оно щипать язык господам.
Грубая речь не портила глубокого голоса незнакомца, звучавшего тепло и приветливо. Он поднял большую плоскую бутыль, которую держал в руках, немного наклонил ее, потом долго задумчиво смотрел на нее, прежде чем постучать по ней. указательным пальцем.
— Точно говорю, хозяйка, это из старых запасов. Дюже крепкое, так и есть. Не та дрянь, что подает гостям этот парень Стэмфорд.
Илис напряженно наблюдала за незнакомцем, ошарашенная его оскорбительным поведением. Его наглость задела ее, и в голосе девушки зазвучал сарказм:
— Сомневаюсь, что сквайра[4] Стэмфорда интересует ваше суждение или мнение, какими бы они ни были. Неблагодарный негодяй! Кто ты такой, чтобы так дурно судить о добрых намерениях того, кто платит тебе? Стыдно!
Незнакомец устало вздохнул:
— А жаль. Стоило бы.
Уперев руки в бока, Илис набросилась на него с гневной отповедью, при этом ее глаза метали молнии:
— Ах вот что я слышу! Он еще недоволен! Вот уж воистину наглец! Да сквайр скорее выслушает замечания нищего с улицы, чем слуги с собственной кухни. Скажи-ка мне, добрый человек, правильно ли я поняла, что мое присутствие помешало тебе пить вино?
Незнакомец поднял замотанную в лохмотья руку и вытер рот.
— Сквайру стоило бы попробовать свое добро. Жалко поить господ тем горьким пойлом, что он заставил нас нацедить.
— Ты такой знаток виноделия или просто родился самонадеянным болваном? — высокомерно фыркнула Илис.
— Болваном? — Он издал сдавленный смешок, в котором совершенно явственно слышался упрек. — Ну ладно! Я получил свою долю. Пора двигаться, а то и так слишком долго крутился вокруг вашей милости.
У Илис от негодования перехватило дыхание.
— Ты взял гораздо больше, чем тебе положено!
Незнакомец никак не отреагировал на возмущение девушки и равнодушно пожал плечами:
— Не надобно особой самонадеянности, чтоб отличить плохое от хорошего, добро от зла… и для этого не надобно большого ума.
Подойдя к бочонку, он принялся наполнять вторую бутыль.
— Когда здесь жил его светлость…
— Эй, ты! Еще один плакальщик по покойному маркизу! Никогда не представляла, что слуги могут быть столь единодушны в своей привязанности! — пожаловалась Илис.
Она заметила, что внесли огромные подносы с новыми блюдами, и рукой указала на стол в дальнем конце зала, куда следовало отнести угощение. Ей ужасно не хотелось отпускать этого наглеца, не дав ему должного отпора.
— Скажи, неужели прежний хозяин совсем не учил тебя хорошим манерам?
— Не-а, учил. — Он вытер рукавом балахона рот, и плотная ткань заглушила его глубокий голос. — Его светлость… маркиз… я веду себя, как он.
— Тогда мне придется сообщить тебе, что у тебя был бездарный учитель, — перебила его Илис. — Следствием установлено, что лорд Сеймур был предателем и убийцей. Советую тебе подыскать другой пример для подражания.
— Я тоже слыхал эти сказки, — ответил слуга и добавил со смешком: — Но я не особо верю в этот бред.
— Это вовсе не сказки, — запротестовала Илис. — Во всяком случае, так посчитала королева. Она лишила его всех владений и отдала их моему дяде. Очевидно, она увидела в нем достойного человека.
Незнакомец с грохотом поставил бутыль и наклонился над девушкой, как бы собираясь опровергнуть ее слова. При этом он не заметил, как капюшон его распахнулся, открыв нижнюю часть лица, и Илис увидела светло-каштановую нечесаную бороду. Его верхняя губа, заросшая клочковатыми усами, презрительно скривилась.
— Кто дал тебе право судить, женщина? Ведь ты даже никогда не встречалась с маркизом, а если ты считаешь сквайра добрым, значит, совсем его не знаешь.
Илис посмотрела ему в глаза, взгляд которых сейчас показался ей удивительно проницательным. Гнев, промелькнувший в них, на мгновение сковал ее, потом она гордо вскинула голову и рискнула пойти в наступление:
— Разве ты древний мудрец или ясновидящий, если отваживаешься утверждать, встречалась я с маркизом или нет?
