Генерал Попинкариу по особенно любезному тону командующего понял, что ждет его — или неприятный разговор, или чрезвычайно важное сообщение.
Между тем генерал Войнеску закурил папиросу и, глубоко затянувшись несколько раз, без особенного интереса, словно из вежливости поддерживая беседу, спросил:
— Ну, что слышно у вас, дорогой Попинкариу?
— Ничего существенного, господин генерал. Тишина. Вчера, правда, был небольшой шум в секторе, занятом полком Хрубару. Как я вам уже докладывал, второй батальон этого полка внезапно атаковал и потеснил гитлеровцев, заняв более выгодную позицию. Теперь на правом фланге нам удалось наладить более прочную связь с кавалерийской дивизией Мереуцы. Противник дважды пытался контратаковать, но был остановлен артиллерийским огнем.
— Мне кажется, что это самый трудный участок, не так ли?
— Так точно, господин генерал. На всякий случай я укрепил его батальоном из полка Понаитеску, который держал в резерве.
— Да-да, — согласился генерал Войнеску, словно не придавая особого значения услышанному. — Я понимаю, что у вас нелегкая задача, Попинкариу. Да и участок фронта, который занимает дивизия, великоват… Подполковник Барбат, каково ваше мнение? Сумеете вы удержаться в случае атаки со стороны неприятеля?
— Господин генерал, мне кажется, что с теми силами, которыми располагает сейчас противник, он вряд ли сможет предпринять серьезную операцию. Если он всё же попытается контратаковать, то, несмотря на незначительную глубину обороны, мы удержим позиции. До сих пор артиллерия оказывалась чрезвычайно эффективной в поддержке нашей обороны.
— А если они подбросят новые войска? Как знать? Из донесений нашей разведки трудно сделать определенные выводы.
— Наши наблюдатели ничего не сообщают о передвижении войск по ту сторону фронта. Трудно предположить, что фашисты сумеют совершенно незаметно для нас подтянуть свежие войска…
— И всё-таки они подтягивают подкпепления. Майор Мельников, советский офицер связи, сообщил мне о том, что советская воздушная разведка обнаружила сосредоточение войск в непосредственной близости к фронту.
— Но для чего? Подтягивать резервы имело бы смысл только в одном случае — если бы противник начинал подготовку к генеральному наступлению по всему фронту и был бы заинтересован в сохранении плацдарма, который вдается сейчас клином в расположение наших войск. Однако маловероятно, чтобы немцы располагали достаточными резервами для генерального наступления.
— Рассуждаете вы правильно. Не забывайте только об одном: неприятеля можно обмануть. Вот об этом-то я и хотел с вами поговорить. Противник располагает в настоящий момент ложной информацией о том, что на участке, занятом вашей дивизией и дивизией Мереуцы готовится большое наступление. Нам удалось убедить вражеский штаб в том, что с сегодняшней ночи две румынские дивизии, действующие южнее, будут заменены советскими частями и начнут передвигаться сюда, чтобы составить ваш резерв. От вас требуется, чтобы вы своими действиями убедили противника в том, что он разгадал наши замыслы…
В эту секунду зазвонил телефон. Генерал Войнеску взял трубку. Последовал следующий телефонный разговор:
— Алло! Господин генерал?
— Да, я у телефона.
— Здравия желаю, господин генерал. Говорит полковник Поулопол. Я только что получил специальной почтой чрезвычайно важное сообщение.
— Подождите пятнадцать минут. Я вас вызову. У меня сидит генерал Попинкариу и подполковник Барбат.
— Тем более. Простите, что я настаиваю, но это сообщение касается именно генерала Попинкариу. Дело огромной важности. Я прошу, чтобы вы меня приняли немедленно.
— Подполковник Барбат может присутствовать?
— Разумеется.
— Тогда приходите сейчас же.
Положив трубку, генерал Войнеску обратился к сидевшим против него офицерам:
— Господа, у аппарата был полковник Поулопол. Он получил срочное сообщение, которое касается вас. Я просил его прийти. Наш разговор мы продолжим позже.
Генерал Попинкариу с беспокойством спрашивал себя, что могло бы содержать это срочное сообщение, которое имело к нему прямое отношение, но его размышления прервало появление полковника Поулопола Трояна, начальника Второго отделения штаба группы войск «Орел».
— В чем дело, Поулопол?
— Как я вам докладывал, десять минут тому назад я получил из ставки верховного командования сообщение чрезвычайной важности. Нас предупреждают, что агент Абвера[1] скрывается под видом одного из штабных работников дивизии «Молдова». Задача агента состоит в том, чтобы открыть новую систему работы шифровальной машины. Ставка приказывает, чтобы до принятия особых мер командир дивизии «Молдова» обеспечил сохранность всего шифровального материала. Второму отделу штаба дивизии приказано взять под особое наблюдение всех работающих на шифре, а также всех тех, кто имеет хотя бы отдаленное отношение к этой службе.
— Приказ у вас? — спросил генерал Войнеску.
— Разумеется.
Полковник Поулопол вынул из папки приказ, полученный из ставки, и вручил его генералу. Тот, внимательно просмотрев бумагу, передал ее генералу Попинкариу.
— Ситуация отчаянно сложна и серьезна, — в раздумье проговорил Попинкариу, ознакомившись с приказом, и передал его подполковнику Барбату.
Генерал Войнеску молча кивнул головой, закурил папиросу, затянулся несколько раз и потом, полюбовавшись на кольца табачного дыма, спросил:
— Вы бы не могли, Поулопол, уточнить основные данные этой шифровальной машины?
— Разумеется, господин генерал. Эта машина немецкого изобретения. По внешнему своему виду опа напоминает обычную пишущую машинку, но сходство их на этом и кончается. Перед обычными способами шифровки с помощью цифровых или словесных кодов эта машина имеет огромное преимущество. Если цифровой и словесный код в конце концов можно расшифровать, раскрыть его секрет, то тексты, зашифрованные на этой машине, не имея ключа к ней, расшифровать невозможно. В отличие от других систем, где ключ к шифру обычно указан в самом тексте группой цифр или букв, ключ к расшифровке на этой машине можно получить только особым путем. С помощью этого ключа, который может быть в любую минуту изменен, соответствующий механизм в машине ставится на шкалу определенного дня, и тогда, отстукивая на машинке зашифрованный текст, на второй клавиатуре можно отпечатать полностью расшифрованный текст.
После того как мы начали воевать с немецкими фашистами, пришлось отказаться от старой системы шифровки на этой машине, так как разведка противника хорошо знала все ее секреты. Однако специалисты румынского генерального штаба изобрели новую, очень остроумную систему шифра, которая позволила и дальше использовать эти машины. Надо было только заменить одну из важнейших деталей другой деталью — какой-то муфтой. Вот, господин генерал, что я мог, в общих чертах, конечно…
