Капитан Смеу Еуджен не ошибся, предположив, что генерал Попинкариу вызвал их к себе, чтобы сообщить о последних указаниях ставки.
— Господа, — сказал генерал, после того как все сели. — Только что я получил новый приказ. Нам сообщают, что в дивизию направлен человек из особой службы контрразведки, который должен оказать нам помощь. Необходимо найти для него место в одном из отделов штаба, но сделать это нужно осторожно, чтобы не вызвать ни у кого никаких подозрений. Я пригласил вас к себе, чтобы посоветоваться, куда бы его определить, чтобы, повторяю, это не бросилось в глаза. Он прибудет к нам в чине капрала краткосрочной службы. Зовут его Уля Михай. Сейчас он находится в одном из подразделений Панаитеску, прибывших два дня тому назад с маршевым батальоном. Что вы можете предложить, Георгиу?
— Я бы предложил, господин генерал, направить его в Четвертый отдел. На днях в офицерской столовой я слышал, как майор Братоловяну жаловался на нехватку людей.
Генерал задумался на мгновение.
— Я не уверен, что ваше предположение приемлемо, Георгиу. Майор Братоловяну способный офицер, но он чересчур строг. Перед ним дрожат не только солдаты, но и офицеры. Если я отдам капрала майору Братоловяну, он запряжет его в работу так же, как и всех остальных
писарей. Вы же понимаете, что для того, чтобы помочь нам, этот Уля Михай должен пользоваться некоторой свободой. Братоловяну пришлось бы установить для него особый режим. Значит, я должен был бы объяснить ему, кто такой в действительности этот Уля. Но подлинное лицо Ули знают только четыре человека: мы с вами и начальник штаба. И никто, кроме нас, не должен ничего подозревать, даже работники вашего отдела. Поняли, Георгиу?
— Так точно, господин генерал.
Была еще одна причина и, пожалуй, самая важная, из-за которой генерал Попинкариу не принял предложения капитана Георгиу. Дело в том, что майор Братоловяну принадлежал к числу тех, кто не имел ни малейшего желания воевать против гитлеровцев. Некоторые из таких офицеров в самом начале кампании перешли на сторону фашистов и стали предателями своего народа. Те же, кому по разным причинам этого сделать не удалось, — либо потому, что им не представлялась возможность перебежать на ту сторону, либо потому, что чувство дисциплины настолько вошло в их кровь и плоть, что они не могли дойти до предательства, — примирились со своим положением. Непрерывные успехи румынской армии мало радовали их, они были бы очень довольны, если бы дело обернулось по-другому. Не понимая смысла бурных событий, происходивших в стране, не отдавая себе ясного отчета в происходящем, они инстинктивно чувствовали неизбежность победы новых, демократических сил.
Владелец поместья в Яломицах майор Братоловяну, братья которого были крупными лесопромышленниками, едва ли имел причины радоваться ходу событий. Поэтому генерал, не считая его способным на предательство, всё же потребовал для большей безопасности его замены Но, разумеется, сказать об этом своим офицерам он не мог.
— Господин генерал, — поднялся капитан Смеу, — разрешите доложить?
— Говорите, Смеу.
— Согласно приказу ставки, в шифровальном отделе мы должны иметь шесть человек. Сейчас имеется только пять. Шестой, старшина краткосрочной службы Камияицы Раду, неделю назад отправлен в госпиталь. Подполковник Стытеску сообщил мне, что старшина эвакуирован в тыл. И так как мне всё равно необходимо укомплектовать свою группу, я бы предложил, чтобы этот Уля был зачислен шифровальщиком.
— Чтобы он работал именно на шифре? Гм! Неплохое предложение, Смеу. Что вы скажете, Георгиу?
— Господин генерал, я считаю предложение Смеу хорошим. Прежде всего потому, что в шифровальном отделе Уля Михай сможет быть в самом центре событий, ну и, во-вторых, потому, что все знают, что в шифровальном отделе работы меньше, чем в любом другом отделе штаба, и если он будет разгуливать больше, чем другие писари, это никого не удивит.
— Я думаю, что первый аргумент, приведенный капитаном Георгиу, можно принять. Что касается второго, то Уля мог бы с таким же успехом работать во Втором отделе. Я убежден, что, работая там, он никого не удивит, если будет бить баклуши. Насколько мне известно, многие всерьез убеждены, что во Втором отделе только и озабочены тем, как бы провести время.
Генералу понравился ответ капитана Смеу. И всё же он счел своим долгом строго заметить:
— Я не просил вас, господа, подводить итоги вашей деятельности. Мне хорошо знакома работа как Второго отдела, так и шифровальной группы. Впрочем, вы сами прекрасно знаете, что не всегда тот, кто много работает, работает лучше. Теперь вернемся к вопросу, который нас занимает. Значит, вы, Георгиу, не видите никаких препятствий к тому, чтобы зачислить Улю в шифровальный отдел? Так как и я их не вижу, то решим так: капрал краткосрочной службы Уля Михай будет работать в шифровальном отделе. Напоминаю, что зачисление в группу нужно произвести таким образом, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. Если агенту Абвера удалось проникнуть к нам, значит, мы имеем дело с чрезвычайно ловким человеком. Должно быть, он чувствует себя в безопасности, и нам нельзя спугнуть его. Чем дольше он будет себя чувствовать вне подозрений, тем легче Уле и вам, Георгиу, обнаружить его. Другими словами, нужна большая, очень большая осторожность.
Выйдя от генерала, капитан Смеу Еуджен зашел на радиостанцию. Радист только что принял радиограмму, переданную «Орлом». Смеу взял бланки с зашифрованным текстом и поспешил вернуться в кабинет, чтобы расшифровать его.
В течение пятнадцати минут радиограмма была расшифрована. Передав ее начальнику штаба и вернувшись в свой отдел, капитан Смеу обратился к шифровальщику, который выполнял работу машинистки:
— Томеску, заложите хорошую бумагу. Будем писать рапорт генералу.
Пока Томеску приготовлял бумагу, капитан Смеу подошел к окну и стал смотреть во двор.
— Готово, господин капитан.
— Ну, тогда пишите: «Рапорт о необходимости доукомплектования шифровальной группы». Написали?
— Да.
Шифровальщики переглянулись и недоверчиво заулыбались. Капитан Смеу, не обращая внимания на скептические улыбки своих подчиненных, продолжал диктовать.
После того как капитан подписал рапорт, один из шифровальщиков спросил:
— Вы думаете, что генерал разрешит?
— А почему бы и нет?
— Господин капитан, не обижайтесь, но я готов поспорить, что ваш рапорт даже не дойдет до генерала. Вы его получите обратно с отрицательной резолюцией подполковника Барбата. Вы же знаете, что он думает о нас.
