сказать, чтобы тут было очень просторно, но получше, чем в борделе, и уж точно лучше, чем в Башне, где все спали в общей комнате, чтобы паладинам было проще «сразу выявить эксцесс». Она вопросительно оглянулась на спутника.
— Устраивайся. Это гостевая каюта. Иногда приходится брать на борт временных попутчиков. Я принесу тебе что-нибудь… более целое, — он опустил взгляд на её почти обнажённую грудь, затянутую только в кружевной лифчик, и на некоторое время замолк, похоже, наслаждаясь зрелищем. Сильфида поняла, что краснеет всё сильнее, только теперь ситуация стала достаточно безопасной, чтобы она смогла думать о том, что всё это время находилась на виду у кучи мужчин почти голышом. К ещё большему своему ужасу она обнаружила, что мысли об этом отзываются тянущим чувством пониже живота, и поспешила запахнуть куртку, которую дал ей Константин.
Тан резко моргнул и отвёл взгляд, его щёки тоже порозовели.
— Я… вернусь, — сбивчиво пробормотал он и скрылся за дверью.
Сильфида выдохнула. Ещё раз огляделась по сторонам. Заметила приоткрытую дверь в стене, и заглянув туда застонала в голос.
Это был душ. Она не помнила, когда в последний раз у неё был свой душ, где можно остаться в одиночестве, где не надо никого ублажать и можно быть в полной уверенности, что за тобой никто не наблюдает.
Не раздумывая ни секунды, она бросилась туда, на ходу сбрасывая платье и уже через несколько секунд шумно выдохнула, закрыв глаза и полностью погрузившись в ощущение горячих струй, текущих по замёрзшей коже. Она не услышала, как по другую сторону двери произошло шебуршение, когда вернулся Тан.
Эльф легко догадался, куда делась девушку, но заглядывать внутрь не стал. При одной мысли о том, как она обнажённая стоит там и гладит своё тело руками его снова бросило в жар.
Тан большую часть жизни провёл среди людей и в первый раз видел эльфийку. Это было… незабываемо. Его сердце колотилось стоило только на неё посмотреть, ДАЖЕ на те части её тела, которые были прикрыты тканью… А их было немного.
Выдохнув и заставив себя прекратить фантазировать, он быстро положил на кровать одежду, поставил на стол пластиковый поднос с бутербродами и сбежал в кают-компанию.
К тому времени, когда Сильфида вышла из душа, прошло уже не меньше получаса. Она одновременно расслабилась, разомлела и захотела спать. Но голод тоже никуда не делся, поэтому первым делом, увидев тарелку и рубашку, которые принёс Тан, она бросилась к тарелке.
Еда этого мира всегда казалась ей странной. По большей части вообще невкусной. Даже те лакомства, которые ей приходилось есть в обществе клиентов, казались приторными и слишком тяжёлыми.
Тан, видимо, был о человеческой еде такого же мнения, потому что то, что он принёс, понравилось ей гораздо больше — хлеб был воздушным, только что выпеченным, с хрустящей корочкой. На два круглых кусочка было намазано масло и сверху посыпана какая-то пикантная на вкус зелень. Ещё на двух лежали тонкие кусочки белой рыбы. Сильфида проглотила то и другое за один миг и откровенно говоря, хотела ещё.
Она с лёгким сомнением посмотрела на тарелку. Потом на рубашку. Снова на тарелку.
«Тарелку в любом случае надо отнести на кухню», — решила она. «Даже если добавки попросить нельзя».
Она потянулась к рубашке и осмотрела её со всех сторон. Та была безразмерной и на ней сошла бы за целое платье. Она была приятно на ощупь и на груди украшена какими-то бусинами. Сильфида понятия не имела, с какой планеты родом эта мода, но это и было не важно — ей просто хотелось во что-то одеться. К рубашке прилагалось то, что у людей называлось шортами, но когда девушка надела то и другое, то обнаружила, что их практически не видно под подолом.
— Ну и ладно, — пробормотала она. Взяла поднос и отправилась исследовать корабль.
Кухня обнаружилась довольно быстро — дверь в неё находилась ярусом выше, вместе ещё с несколькими, и все были открыты, так что Сильфида сразу же рассмотрела кают-компанию — Тан лежал там на диване и что-то читал на планшете. За другой находилась медиатека. Привычного по эльфийским кораблям планетарного сада не было. Сильфида только вздохнула.
Ей рассказывали, что на её родной планете много открытых пространств, по которым гуляют прекрасные сильные ветра. Но никто не говорил ей, какие там были растения, а сама она не помнила, потому что её забрали в Башню, когда ей едва ли исполнилось пять. Похоже было на то, что она оказалась ещё в одном месте, где ей не увидеть простора.
Но в остальном корабль выглядел довольно уютно и даже симпатично. Она решила не заглядывать в лабораторию, потому что это явно было не её дело, но не удержалась и засунула голову в лазарет, дверь куда также была открыта. Там стоял большой аппарат, похожий на криокамеру, назначение которого она определить не смогла, был пульт с огромным количеством кнопок и лежали некоторые операционные инструменты, которые показались ей более знакомыми. Она уже собиралась выпрямиться и направиться на кухню, когда над плечом раздалось громогласное:
— Бу!
Сильфида откровенно подпрыгнула, на лету разворачиваясь и инстинктивно начиная читать заклинание… и замерла на полуслове, позволив холодным вихрям кружиться вокруг пальцев правой руки.
Перед ней — ну о-о-очень близко — стоял Роман.
На его загорелом лице играла улыбка, золотая серьга поблёскивала в свете ламп, и те же лампы отражались в глазах. По крайней мере, Сильфида надеялась, что дело в лампах, потому что иначе огонь в зрачках можно было описать только тем, что в него вселился демон.
— П… Привет, — пробормотала она и попыталась отступить на шаг назад. Она ещё вспоминала, зачем вообще оказалась здесь, когда Роман шагнул вперёд, снова прижимаясь к ней грудью и поднеся к самым её губам желтовато-розовый круглый фрукт, спросил:
— Лапочка, хочешь персик?
Сильфида даже не успела сообразить, что такое персик и тем более задуматься о том, будет ли он вкусным. Она инстинктивно покачала головой.
— А зря, — с досадой отметил Роман. Потёр фрукт о свою ярко-красную рубашку и не отводя взгляда от лица девушки со смаком впился в него зубами.
Сильфида почему-то живо почувствовала себя на месте персика.
Роман наконец отпустил взгляд от её лица и продолжая жевать, уставился на грудь, которая хотя и была теперь прикрыта рубашкой, всё же, видимо, просматривалась достаточно хорошо.
— Старое платье тебе больше шло, — с досадой протянул он.
Сильфида
