– И что ты сделала?
– Ну, не могла же я сказать тебе: «Послушай, давай бросим эти ухаживания и поженимся». В конце концов, мы едва были знакомы.
– Что ты сделала?
Она опустила голову.
– Кое-кто из моих подруг попадал в подобные переделки… Они обращались к одному специалисту по роботам, Снэйту… Почему ты смеешься?
– Я тоже должен тебе признаться. Снэйт помог и мне.
– Чарлз! Ты послал робота ухаживать за мной? Как ты мог? А если бы я сама…
– По-моему, ни ты, ни я не вправе возмущаться. Твой робот вернулся?
– Нет. Я решила, что Илэйн II и ты…
Я покачал головой:
– Я никогда не встречался с Илэйн II, а ты – с Чарлзом II. Наши роботы, надо думать, так увлеклись друг другом, что сбежали вместе.
– Разве роботы на это способны?
– Наши – способны. По всей видимости, они перепрограммировали друг друга.
– Или просто полюбили, – с завистью произнесла Илэйн.
– Я выясню, что произошло. Но сейчас, Илэйн, давай подумаем о себе. Предлагаю пожениться при первой же возможности.
– Да, Чарлз, – промурлыкала она.
Мы поцеловались. А потом кропотливо стали координировать наши графики.
Мне удалось проследить путь беглецов до космодрома Кеннеди. Оттуда они попали на Пятую станцию, где пересели на экспресс, отправлявшийся к созвездию Кентавра. Продолжать поиски не имело смысла. Они могли избрать любую из дюжины планет.
Пережитое произвело на нас с Илэйн глубокое впечатление. Мы поняли, что слишком привержены принципу «время – деньги» и пренебрегаем простыми древними радостями. И поступили, как подсказали наши сердца, – выкроили по часу из каждого дня – семь часов в неделю! – лишь для того, чтобы быть вместе. Друзья считают нас глупыми романтиками, но мы не обращаем на это внимания. Чарлз II и Илэйн II, наши «альтер эго», поддержали бы нас.
Осталось добавить только одно. Как-то ночью Илэйн проснулась в истерике. Ей привиделось во сне, что Чарлз II и Илэйн II – настоящие люди, которые вырвались из холодной деловитости Земли в какой-то другой, простой и более щедрый на человеческое тепло мир. А мы – роботы, оставленные на их месте и запрограммированные верить в то, что мы люди.
Я объяснил Илэйн всю нелепость ее сна. Это было непросто и заняло много времени, но в конце концов я ее убедил. Мы – счастливая пара. Теперь я должен кончать свой рассказ и идти работать.
Минимум необходимого
Мать ее предостерегала:
– В своем ли ты уме, Амелия? Как тебе взбрело в голову выходить замуж за пионера-первооткрывателя? Разве можно быть счастливой в пустыне?
– Кэп – не пустыня, мама, – отвечала Амелия.
– Там же нет никакой цивилизации. Это отсталый, необжитый край. И потом, надолго ли он там осядет? Я знаю этих людей, ему обязательно захочется освоить еще какое-нибудь новое место.
– В таком случае мы будем осваивать его вместе, – отвечала Амелия, не сомневаясь, что и она по натуре первооткрыватель.
Ее мать не была столь уверена:
– Жизнь в неисследованных краях трудна, дорогая. Труднее, чем ты представляешь. Ты в самом деле готова оставить друзей, лишиться тех удобств, в которых выросла?
– Да!
Ее мать хотела еще что-то сказать. Однако после смерти мужа она стала менее уверенной в своих принципах и менее склонной навязывать их другим.
– Твоя жизнь – тебе и решать, – помолчав, сказала она.
– Не беспокойся, мама, я знаю, что делаю, – сказала Амелия.
Она знала, что Дирк Богрен не терпит тесноты. Он был крупным мужчиной и нуждался в просторе, тишине и свежем воздухе. Он рассказывал ей о своем отце, который поселился в только что освоенной пустыне Гоби. Когда там стало настолько тесно, что власти округа постановили обнести участки заборами, он не выдержал. Он умер, обратившись лицом к звездам.
Дирк был такой же. Она вышла за него замуж и переехала жить на безлюдный Кэп Южного полюса.
Однако за ними следом двинулись переселенцы, и вскоре Кэп стал называться Кэп-сити. Выросли магазины и заводы, аккуратненькие дачные поселки растянулись по земле, согреваемой атомной энергией.
Все началось гораздо раньше, чем она предполагала.
Как-то вечером они сидели на веранде. Дирк рассматривал свой участок. Взгляд его задержался на верхушке радарной мачты, возвышающейся на далеком холме.
– Здесь становится тесновато, – сказал он наконец.
– Да… немного, – согласилась Амелия.
– Недалеко время, когда здесь начнут делать площадки для игры в гольф. Как думаешь, не пора ли нам отсюда двигаться?
– Хорошо, – сказала Амелия после секундного колебания. Так они и договорились.
Они продали ферму. Купили подержанную ракету и загрузили ее самым необходимым. Вечером накануне отлета друзья устроили Дирку проводы. Они были старожилами и помнили время, когда Кэп был наполовину скрыт снегом и льдом. Втайне завидуя, они подтрунивали над Дирком.
– Так, значит, держишь путь на астероиды?
– Вот именно, – сказал Дирк.
– Но ты же белоручка! – поддразнивал его один старик. – Легкая жизнь испортила тебя, Дирк.
– Не знаю.
– А ты уверен, что еще сможешь проработать полный пятичасовой рабочий день?
Дирк широко улыбался, слушая советы, и прислушивался к тому, что говорили женщины Амелии:
– Возьмите побольше теплых вещей. Я помню, на Марсе…
– Не забудьте медицинское оборудование…
– Вся беда с малой тяжестью в том…
– Дирк! – воскликнул один. – Неужели ты заберешь такую милую крошку на астероид?
– Конечно, – сказал Дирк.
– Ей там не понравится, – предостерег другой. – Ни вечеринок, ни новых платьев, ни безделушек.
– Люди там сходят с ума от перенапряжения.
– Не верьте им, – поспешила вставить женщина постарше. – Привыкнете, и вам там понравится.
– Я уверена, что понравится, – вежливо сказала Амелия, надеясь, что говорит правду.
Незадолго до вылета она позвонила матери и обо всем рассказала.
Мать не удивилась.
– Ну что же, доченька, – сказала она. – Легко тебе не будет. Но ведь ты знала об этом, когда выходила за него замуж. Астероиды… именно туда мечтал отправиться твой отец.
Амелия помнила отца – очень мягкого и доброго человека. Каждый вечер, вернувшись из банка, он перечитывал объявления о продаже подержанных ракет и составлял подробные списки снаряжения, которое потребуется пионеру. Мама была настроена решительно против всяких перемен, и поколебать ее было невозможно. Дело редко доходило до открытых ссор, однако чувство взаимной обиды росло, пока в машину, в которой отец возвращался из банка, не врезался вертолет.
– Постарайся быть ему хорошей женой, – напутствовала ее мать.
– Разумеется, – сказала Амелия с легким раздражением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
