— А-а-а! Так вот ты зачем меня вытащил оттуда?! — наконец он осознал уровень подставы, которую я ему устроил, так что его лицо вытянулось, — а я-то думал мы друзья!!
— Безусловно, так оно и есть, — подтвердил я, — но одно другому не мешает. Я отбываю, а городу нужен священник, пока Венеция находится под интердиктом Папы. Ну же Анри! Вспомни, сколько неудобств причинил тебе Иннокентий III. Не хочешь предаться одному из грехов, а именно сладкой мести?
— Чур меня! — испугался он, став креститься, — скажешь ещё такое Витале. Грех это!
— А потому просто перестань выёживаться и прими мою просьбу, — я стал серьёзнее, — людям нужен священник и ты им будешь в моё отсутствие. Весь гнев Святого Престола падёт всё равно на меня, если что скажешь, что я надавил на тебя авторитетом патриарха.
— Хорошо, ваше Святейшество, — он понял, что шутки кончались и я всё равно его заставлю, как старший по чину, да и к тому же единственный, к кому он может обратиться в этом городе за помощью.
— Отлично. Дядя, — я повернулся к родственнику, — найдите графу достойный дом, неподалёку отсюда, купите его на себя и пусть он в нём живёт. Арендную плату брать с него не будем.
— Сделаю Витале, — кивнул тот.
— Анри! — я глазами показал графу на одежду, — скоро прибудут прихожане!
— Иду ваше Святейшество, — сгорбив спину, тот поплёлся к одежде словно на каторгу и через десяток минут, переодетый и с кислым выражением на лице, встал за кафедру.
— Десять прочтений «Отче наш», — я подошёл ближе, — и добавлю ещё сотню, если не уберёшь этот недовольный вид. Наутро записались три пары, которых нужно венчать, они не должны видеть на лице слуга Господа траур. Испортишь им всю церемонию!
— Так лучше?! — с натянутой на лицо широкой улыбкой, спросил он.
— Дядя, будет портить мне облик нового собора, разрешаю наказывать сокращением жалования, — я недовольно на него посмотрел, и повернулся снова к родственнику.
— В каких пределах? — деловито поинтересовался тот, открывая свою записную книгу, без которой он никуда не выходил из дома.
— В любых! — ответил я, а граф даже не успел возмутиться на этот беспредел.
— Сами выбрали стезю служения Господу Анри, а не мирскую, будьте добры держать свой обет. А ведь могли бы сейчас развратничать, пить вино, портить служанок, в общем вести обычную жизнь аристократа.
— Хорошо ваше Святейшество, — тяжело вздохнул он и выпрямился, возвращая на лицо обычное своё серьёзное выражение.
— И не забывай, что я патриарх и могу возводить в сан епископов, — намекнул я ему напоследок.
Отчего он замер на месте, приоткрыв рот. Видимо такие мысли ему в голову не приходили.
Закончив с другом, я вернулся к аббату, который с большим интересом смотрел на разыгрываемую перед ним сцену подчинения младшего старшему.
— Сеньор Витале, — он поклонился мне.
— Орган настроили? — поинтересовался я у дяди, показывая рукой на широкие трубы у кафедры, которые уходили под самый потолок собора.
— Конечно, мастера ждут приёмки работы, — кивнул тот, — я решил дождаться для этого твоего приезда.
— Отлично! — обрадовался я, направляясь на место органиста. Мне ранее мастера показывали, как управлять инструментом, так что я ещё до отплытия в Рим даже поиграл немного, вызвав у них полный ступор информацией о том, что это мой первый раз. Орган был правда тогда ещё не до конца настроен, но они пообещали к моему возвращению сделать ему идеальное звучание. Теперь нужно было это проверить.
Подойдя к тройной клавиатуре, я пододвинул стульчик, подстроив высоту под себя, чтобы удобно было нажимать педали. Прошёлся аккуратно пальцами по костяшкам из слоновой кости. Протяжный гул органа разнёсся по церкви, спугнув рабочих и мастеров, которые стояли на строительных лесах вверху.
— Хм, — я немного задумался, затем вернул руки на клавиши, заиграл Ave Maria для органного исполнения, в обработке знаменитого французского композитора XIX века Сезара Франка, а затем запел строки этой древней молитвы. Голос, усиливаемый симбионтом, становился с каждой минутой всё чище и сильнее, и вскоре вокруг меня была только музыка и льющиеся звуки молитвы, посвящённой Деве Марии. Магия огромного инструмента, специально созданного для этого помещения была такой, что я на время исполнения даже ненадолго отключился от действительности, полностью погрузившись в музыку. Так что неожиданным для меня стало, когда пальцы тронули последние клавиши, а голос затих. Последние отзвуки уже проиграло эхо в центральном куполе собора, и я открыл глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— В общем-то неплохо, — я повернулся на стульчике, и мой рот невольно приоткрылся.
На полу собора стояли на коленях аббат, граф, дядя, три пары венчающихся и абсолютно все рабочие и скульпторы, которые оказывается успели спуститься вниз за время молитвы. Все до единого вытирали слёзы, льющиеся из глаз, а Анри так и вообще, опустив голову, истово молился.
— Ваше Святейшество, — у аббата первого из всех прорезался голос, — у меня просто нет слов, чтобы выразить свои чувства!
— Да? — я вспомнил свою игру, — а мне показалось не совсем идеально.
— Ваше Святейшество! — тут уже вскрикнули все до единого, — вы слишком строги к себе!
— Ладно, в любом случае к инструменту у меня нет претензий, — я повернулся к дяде, — оплатите работу и добавьте от меня премию мастерам в размере тысячи золотых.
Родственник, не став спорить, лишь молча кивнул, украдкой вытерев глаза.
— Теперь вы поняли почему я вас позвал аббат Кантони?
— Да ваше Святошество, — низко склонился он, — я сегодня же начну подбор мальчиков до одиннадцати лет в хор Собора, как вы и просили меня вчера вечером.
— И девочек! — добавил я, чем его сильно изумив.
— Девочек? Их то зачем?
— Будут разные партии, для разных голосов, — я пожал плечами, — в общем главное требование — это голос. Вернусь, прослушаю всех сам, если найду того, кого взяли на тёплое место по знакомству или происхождению…
— Ваше Святейшество! — оскорбился он, — как вы могли обо мне такое даже подумать!
— А я вас пока мало знаю, — хмыкнул я, — хотя да, работу вы свою знаете, этого не отнять. Надеюсь продолжите в том же духе.
— Я хотел поговорить с вами позже, ваше Святейшество, — внезапно смутился он, — но раз зашёл разговор, можно ли как-то продлить мой контакт?
— Кто-то из нас двоих говорил, что и года не проработает на этой должности, — напомнил я ему.
Он лишь перекрестился и смиренно заметил.
— Мы все люди, ваше Святейшество, а значит можем ошибаться.
— Хорошо, ещё на три года получите продление, содержание поставьте аббату, как у сеньора Шешета.
Дядя молча записал в свой блокнот моё поручение.
— На этом всё, меня ждут в другом месте, — я поднялся с места, и отправился к выходу, встретившись там с одним из архитекторов. Которому я напомнил, что собор должен быть закончен к весне следующего года. Он заверил меня, что они идут даже с опережением графика. Поблагодарив его, и попросив передать привет, а также парочку подарков в виде кошельков с золотом остальным архитекторам, я отправился в следующее место, которое было у меня по плану обязательного посещения перед отплытием.
***
— Сеньор Витале! — отбрасывая руку служанки, ко мне с радостным криком бросилась Елена, принимая у меня сама роскошный берет с пером птицы кецаль и плащ, только потом отдавая их слугам, — как я рада вас видеть!
— Привет дитя, — я чмокнул её в подставленный лоб, и она, радостно улыбаясь, подхватила меня под руку и повела в гостевой зал.
— Как дела у вас? — поинтересовался я у неё, сделав акцент на слове «вас».
Улыбка мгновенно покинула её лицо, и она покосилась на толпу охраны.
— Сеньор Виго, — обратился я к офицеру, возглавлявшему сегодня сменный караул, — расставьте ребят вокруг, вряд ли внутри дома мне угрожает опасность.
