Читаем без скачивания Контрольный выстрел - Фридрих Незнанский

— Не понимаю, за что моего бездарного и, по-моему, достаточно запачканного генерального так любит Президент? Ты там поближе, Олежка, скажи!

— А этих козлов обоих днями снимут с работы, — брезгливо заметил Олег и усмехнулся.

— Ты что, обоих имеешь в виду? Сегодняшних?

— Я же сказал, неужели не ясно? Повод нужен… наверно. Но вопрос, по сути, решен.

— Ну, положим, разговоры по поводу нашего давно в ушах навязли. А Президент, как ты, конечно, слышал, на днях моего Толю так послал, что другой на карачках бы прошение приволок: отпусти, мол, барин, дурак я, не справился. А этому — хоть ты ему ссы в глаза, все Божья роса…

Не любил и не уважал Турецкий своего генерального, то есть высшего собственного начальника. И ведь было за что. Последние два месяца, вот как бы к слову, занимался он делом об убийстве крупного банкира, крупней, как говорится, уж и некуда. Да ко всему прочему — депутата Госдумы. Как ему стало известно, в узких, но весьма влиятельных кругах подлинных вершителей государственной политики были подготовлены настоятельные рекомендации Президенту предложить этому банкиру кресло председателя Центробанка. Знающие консультанты объяснили Турецкому, что в условиях так называемых у нас экономических реформ назначение нового главного банкира страны может вызвать самую непредсказуемую реакцию, вплоть до смены правительства.

Умом Турецкий понимал, что все подобные «страшилки» вызваны одним, даже нескрываемым желанием: усилить дестабилизацию в обществе накануне выборов в Государственную Думу. Но подспудно он испытывал ощущение, что некие, и, кстати, весьма серьезные, силы из президентского окружения этим ходом как бы бросили пробный шар: пройдет или нет у них данный номер? Кажется, более точного примера сращивания госструктур, крупного капитала и уголовщины не придумаешь. Но говорят об этом, как правило, лишь журналисты, а политики отмахиваются и продолжают свое дело. Однако, судя по всему, те деятели из высоких кругов на этот раз допустили промашку: если исходить из тех характеристик, что получило следствие, покойный был действительно крупнейшим «авторитетом» как минимум в двух ипостасях — в уголовной и банковской сферах, отличаясь при этом сугубой жестокостью и беспощадностью к конкурентам. Поэтому одна из первых, но основательных версий следствия: пахана «замочили» объединившиеся обиженные — вскоре стала и окончательной. Однако на Турецкого вдруг поползли такие фигуранты, а само дело начало так стремительно разбухать, что генеральный прокурор, после чьего-то требовательного звонка забравший дело к себе для ознакомления и принятия решения, приказал дать задний ход. Причем такой резкий, что ведомый Турецким состав едва не загремел под откос. Что ж, сказал себе Саша, нам не впервой. Раз не допущают до корешков, пострижем вершки. В кои-то веки доблестным муровцам под командованием Юры Федорова удалось с ходу выйти на исполнителя, которого довольно толково описал вот уж воистину случайный свидетель. Затем уже сам Турецкий, вопреки скверной традиции последних лет беспечно и бездарно терять драгоценных свидетелей, сумел сохранить ему жизнь и довести дело до суда. Того киллера, конечно, прислонят к стенке, двух мнений нет. Но слушание по причине неизвестных, но, вероятно, весьма тонких обстоятельств уже не первый раз переносится, а бывшие фигуранты, естественно, на свободе и продолжают руководить своими банками и прочими коммерческими структурами. Уж не от них ли прилетала, хоть и с явным опозданием, тревожная ласточка — «БМВ»?

Известно Саше стало и другое обстоятельство. Абсолютно ясное, с его точки зрения, дело вызвало наверху неожиданно бурную реакцию. Нет, с самим Турецким никто не разговаривал — уровень не тот. А вот генеральный, как доверительно сообщил Саше Меркулов, крутился словно уж на раскаленной сковороде. А что остается делать, когда тебя несут со всех сторон, а возраст твой — далеко не пенсионный, и руководить бы еще, ох, как охота руководить!.. Конечно, в окружении Президента есть люди, которым необходим именно такой генпрокурор, и обязательно действующий, а не отставной. Это он может быть Президенту костью в горле, но служит-то он тем, кому обязан постоянным личным сегодняшним благополучием. А подобных забот у Толи-прокурора немало: недаром он так торопливо достраивает огромные краснокирпичные дачи-коттеджи и себе, и многочисленной своей родне, и все они до последнего завязаны на бешеных деньгах, и битва их обладателей пошла уже в открытую, без всяких правил и снисхождений. Так вот, учитывая данные обстоятельства, с кем должен быть генеральный прокурор? С Президентом, которому чисто словесно помог в 93-м году, рекламируя свои демократические пристрастия, или тем, кто кормит и разрешает кормиться самому? Дурацкий вопрос. Разумеется, никакой Президент с его постоянными указами о необходимости резкого усиления борьбы с уголовщиной, коррупцией и пр. и др. ему, извините, не указ. Сила-то не у Президента.

Вот почему, охотно скинув дело об убийстве банкира Киргизова с плеч, точнее, обозначив характер и масштабы мафиозно-банковской разборки, последствия которой аукнутся российской экономике еще не раз, Турецкий, веря обещанию Константина Дмитриевича Меркулова, немедленно написал заявление о долгожданном отпуске, а тот недрогнувшей рукой заместителя генпрокурора утвердил прошение.

«Свободен! Свободен!» — кричал, говорят, Энгельс и подкидывал ногой собственный атласный цилиндр, когда узнал, что его лучший друг Мавр завершил вечный свой труд «Капитал». Чопорный британский полисмен, наблюдавший за этой чудовищной сценой, был несказанно удивлен и озадачен.

Сегодняшний демарш Турецкого с высокого массового совещания закрытого типа представлялся ему самому подобным эксцентричной, но глубоко выстраданной выходке одного из двух основоположников марксизма.

— То, что Толя не жилец в нашем доме, — сказал Саша, — знают все. Но, Боже, когда же это наконец произойдет? Я совсем не кровожаден, но венок понесу…

— Вообще-то в его возрасте и положении совсем о другом думают… — усмехнулся Олег. — А на пенсию провожают не с венками, это ты брось…

— Какая еще пенсия?! — возмутился Турецкий.

— Ишь ты, какой быстрый, — расслабленно засмеялся Олег. — По тебе — так сразу к стенке?

— Ему ж наворованного теперь до старости хватит. Еще и внукам останется. Так я считаю…

— Неправильно считаешь, — упрямо возразил Олег. — Значит, что, завязываем на сегодня?

— А кто тебе сказал про нашего? — не уходил от темы Турецкий. — Ведь из-за него вся моя двухмесячная напряженка пошла коту под хвост.

— В этой стране все идет в то самое место, дорогой мой друг и учитель Александр Борисович. А кто сказал — не спрашивай. Не скажу. Ты хоть догадываешься, чем я занимаюсь? Нет? А я целый год рефра…мирую банковскую систему. Которая совсем того не хочет. Понимаешь? Не же-ла-ет!

— Финансы — это очень скучно, — поморщился Турецкий.

— Но когда их много, Саш, оч-чень много, тогда совсем не скучно. Ну так что, завязываем, да?

— Я бы, может, не против, Олежка, но тебе же надо ехать, сам говорил. За рулем все-таки…

— Не будем, — покорно кивнул он и отодвинул бокал с водкой. — Хотя я могу сюда шофера вызвать… Ладно, не будем. — Олег устало опустил голову на грудь. — Но почему под хвост? Этому… коту?

— Потому что у нашего праведного суда найдется по меньшей мере сотня причин переносить и затягивать процесс, что и требуется в конечном счете. Главное — не торописса и не волновасса, так ты сам нынче заявил.

— И повторю! — Олег воинственно поднял голову. — Но ты же ведь свое-то дело сделал?

— Сделал, а теперь иду в отпуск. Прямо с завтрашнего дня. Еду. Всей семьей, с Иркой и Нинкой. За бугор. В Мюнхен. К Тольке Равичу. Он мой школьный друг. Будем жить три недели на всем готовом. Хоп! Я все сказал.

— Ты пятый раз это говоришь. А Ирка твоя очень красивая, да? — Олег улыбнулся такой широкой белоснежной улыбкой, что Саше сделалось нехорошо. Он вспомнил, что ему просто необходимо топать к зубному врачу, который не без доли садизма станет стращать его бормашиной, от одного вида которой у Турецкого задница холодеет, а мифическая «гроза Одессы» превращается в жалкую тряпочку. Или подождать еще? Ну а вдруг за бугром прихватит?..

— У меня, между прочим, и дочка красивая! — постарался он отвлечься от неприятной темы.

— Не знаю, не видел.

— А как же ты мог ее видеть, если мы с тобой и сами вон сколько не виделись? Далеко живем… И Кирка твой тоже.

— Чего — Кирилл? — вроде насторожился Олег.

— Тоже, говорю, сто лет его не видел. Где, что — ничего не знаю.

— Он теперь весь засекреченный, — хмыкнул Олег. — Но это я лишь тебе, — он прижал палец к губам, — понял? А зачем ты своих услал к этим… латышам? Мог бы и мне позвонить. У меня знаешь какая сейчас квартира? На всех вас, да еще останется.