Между тем сэр Ричард продолжил:
– Мне довелось обнаружить много интересного. Заложенные кирпичом выходы из дворца, камеру пыток, скрытую за неприметной дверью в винном погребе... Даже католическую часовню, тайно сооруженную в период правления Королевы-девственницы. Однако никаких следов, указывающих на местонахождение сокровищ, я не нашел...
Он собирался сказать еще что-то, когда в дверь библиотеки тихо постучал Хэдли, дворецкий, и сообщил, что в кабинете господина графа ожидает поверенный, приехавший из Лондона с важными новостями.
Прежде чем оставить дочь, сэр Ричард нежно обнял ее и прошептал:
– Прости, дорогая, если разрушил твои иллюзии. Жизнь иногда бывает очень сурова и требует от нас действий, не всегда согласующихся с тем, что чувствует сердце.
Августа посмотрела, как за ним закрылась дверь, и вернулась к столу, чтобы вновь заняться работой. Но сосредоточиться на планах очередной археологической экспедиции в Сирию ей мешали мысли о предстоящем браке с кузеном Джереми Фокскрофтом.
Она попыталась представить, как тот выглядит сейчас, по прошествии многих лет, которые они не виделись, но без особого успеха... Несмотря на все усилия, ей неизменно виделся хрупкий десятилетний мальчик в коротких штанишках, редко улыбающийся и вечно хлюпающий носом.
– Наверняка он похож на тех парней, что обитают в лондонском Сити, – пробормотала Августа, вспоминая, как однажды вместе с подругами по клубу случайно оказалась в деловом районе города.
Бледные парни в неизменных костюмах от «Маркса и Спенсера», в очках и с кожаными кейсами в руках не произвели на нее особого впечатления. Гораздо больше ей понравились загорелые мускулистые носильщики, которые сопровождали их исследовательскую группу в путешествии из Дамаска в Латакию.
Если бы у Августы был выбор, она непременно связала бы свою жизнь с мужчиной вроде них – сильным, отчаянным, темпераментным... Однако выбора как раз у нее и не было.
– Остается надеяться, что кузен Джереми не вызовет у меня отвращения при первой же встрече. Возможно, он даже окажется интересным собеседником. – Августа постаралась себя успокоить, но не слишком успешно...
Неожиданно до ее слуха донесся какой-то неясный шум. Она встала, подошла к двери и выглянула в коридор. Несколько голосов, среди которых угадывался материнский, о чем-то громко переговаривались.
Озадаченная Августа поспешила на звук, приведший ее к дверям отцовского кабинета. Только она собралась войти, как оттуда выскочила перепуганная горничная и опрометью бросилась вниз, по направлению к кухне.
Сердце Августы сжалось от тяжелого предчувствия, ноги вдруг стали непослушными, словно и не ее вовсе. Сделав над собой усилие, она распахнула дверь и от увиденного испуганно застыла.
Посреди кабинета на полу лежал отец, его голова покоилась на коленях матери, которая гладила мужа по волосам и что-то успокаивающе шептала, низко склонившись к уху. В углу комнаты у окна незнакомый мужчина отрывистыми фразами разговаривал с кем-то по телефону. Должно быть, это и есть тот самый поверенный из Лондона, о котором сообщил дворецкий, подумала Августа, пытаясь понять, что, собственно, здесь произошло.
В это время в кабинете появились новые люди: дворецкий, недавняя горничная и еще один мужчина, в котором Августа признала врача из расположенной неподалеку деревни, распространившего свою практику и на обитателей Гринбуш-холла. Попросив выйти всех, кроме леди Сгоунбери и дворецкого, он взялся за дело.
Выйдя в коридор, наконец-то пришедшая в себя Августа стала расспрашивать поверенного, пытаясь получить разъяснения относительно произошедшего.
– Сам не знаю, мисс, как это все случилось, – рассказывал ей тот. – Я только передал графу конверт с отчетом из нашего головного офиса. Он прочел его и тут же рухнул на пол, схватившись за сердце...
Дальнейшее Августа уже не слушала. Гораздо больше ее заботило то, что происходило за закрытыми дверями кабинета. Ей казалось, время нарочно тянется медленно, чтобы проверить, насколько сильна ее выдержка.
Но вот врач вышел и отдал распоряжение принести носилки. Августа обратилась к нему с вопросом:
– Что с отцом?
– Пока еще трудно сказать. У графа произошло обширное кровоизлияние в мозг, в результате чего его полностью парализовало. Он не может ни говорить, ни двигаться. Сколько продлится это состояние, неизвестно. Однако в моей практике бывали аналогичные случаи, и, уверяю вас, еще не все потеряно...
Поблагодарив врача, Августа с его разрешения вошла в кабинет. Теперь отец лежал на кожаном диване у стены, а мать сидела рядом, сжимая в ладонях неподвижную руку мужа. Августа подошла к ней и, желая ободрить, обняла.
Леди Гленда уткнулась в плечо дочери и, только сейчас дав волю слезам, прошептала:
– Господи, я так боюсь его потерять. Без Ричарда моя жизнь лишится смысла. Он всегда казался таким сильным, что я думала, с ним ничего не может случиться. Мне страшно.
– Все будет хорошо, мамочка, – попыталась успокоить ее Августа, хотя от вида беспомощно лежащего отца у нее самой наворачивались на глаза слезы.
Позже, когда общими стараниями сэра Ричарда устроили наверху, в спальне, она зашла, чтобы пожелать ему «доброй ночи».
Переодетый в пижаму отец полулежал в постели. Для удобства под его спину подложили несколько подушек. Руки безжизненно лежали поверх одеяла, на лице застыло бесстрастное выражение, и лишь глаза сохранили прежнюю живость, не упуская ничего из того, что происходило вокруг него.
– Как он? Никаких изменений? – тихо спросила Августа у горничной, исполняющей обязанности сиделки до того, как из Лондона прибудет профессиональная медсестра.
Женщина отрицательно покачала головой и вышла из комнаты, чтобы принести графу теплого молока.
Августа подошла к кровати, поцеловала отца и устроилась рядом на краю постели, поглаживая пальцами его руку.
– Привет, – с нежной улыбкой промолвила она, силясь сдержать подступающие слезы. Ей было тяжко видеть сильного мужчину в столь беспомощном состоянии. – Как твои дела?
Сэр Роберт посмотрел на дочь... и неожиданно подмигнул, словно говоря: все будет хорошо. Я не могу двигаться, но это временно. Нет таких сложностей, с которыми мне не удалось бы справиться.
– Я люблю тебя, – прошептала Августа, прижимаясь губами к его руке, и добавила: – Можешь не волноваться, у меня получится разобраться со всеми делами. В конце концов ведь я твоя дочь. Обещаю, если не найду иного выхода, я выйду замуж за кузена Джереми. Даю слово Стоунбери.
Во взгляде сэра Роберта, устремленном на нее, промелькнуло нечто, похожее на гордость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
