Одни с темноватой кожей в домотканой одежде стреляли из вполне привычных луков, издавая воинственные крики. Другие в стальных панцирях и шлемах кричали что-то на незнакомом языке, применяя странное оружие с изогнутой рукоятью, создававшее те самые хлопки, которые услышали сорги. После каждого, над пустившем его в ход человеком, поднималось облачко белесого дыма.
В какой-то момент порыв ветра донес до опушки леса, где они находились, неприятный запах чего-то сгоревшего, перемешанный со знакомым запахом крови, остро отдающего сырым железом.
Ксарос поморщился, знакомая картина будто показывала человеческую натуру одинаковую в любом из миров.
Судя по лежащим на земле телам, уверенную победу одерживали солдаты в шлемах и панцирях, они что-то орали, и без сомнений пуская в ход тяжелые на вид клинки, когда необычное оружие, переставало окрашиваться облачками дыма. Стальная броня и более четкое построение в конечном итоге сделали свое дело, смуглокожих в тканевой одежде стали теснить, добивая раненных и не давая противнику перегруппироваться.
Как мастер войны Ксарос сразу понял, что видит перед собой боестолкновение между отрядом регулярной армии, знающей, что такое дисциплина, и плохо организованным ополчением, скорее всего набранном в ближайшей деревне. Об этом говорили и разная тактика действий, и различный уровень вооружения противоборствующих сторон. Не оставалось сомнений, что еще немного и три десятка панцирных солдат разобьет врага, несмотря на численное преимущество последнего, которых было в три раза больше.
Тела убитых обильно устилали землю, слышался свист разрезающих плоть клинков, азартные крики, и над всем этим то и дело раздавались хлопки, испускающие после себя в небо облачка сизого дыма.
Почти не вооруженные ополченцы сражались с ожесточением, но у них не было шансов. Ксаросу не раз приходилось видеть подобное, когда лучше обученный и оснащенный противник разбивает более многочисленного врага. Единственный вопрос вызывали непонятные штуки в руках панцирных солдат, несомненно использующиеся в качестве оружия.
— Секъярхк! — вдруг ругнулся Догар и совершенно неожиданно молнией метнулся вперед. На солнце сверкнул выхваченный из ножен клинок, а в следующее мгновение фигура в белых пластинчатых доспехах, как призрак возникла в рядах атакующих железнобоких воинов.
И началось избиение. Настоящее избиение, которое мог устроить только настоящий мастер клинка, прошедший курс обучения, который выдержит далеко не всякий сорг.
Догар был великолепным воином, он знал что такое эффект неожиданности, и воспользовался этим по полной. Его клинок был быстрее молнии, его движения напоминали мерцание. У атакованных не было шансов — только умирать, не понимая, откуда появился белый призрак, принесший с собой смерть.
— Зачем он вмешался? — не поняла Ксана, хладнокровно наблюдая, как их товарищ убивает панцирных солдат одного за другим.
Они пытались оказать сопротивление, действительно пытались, но у них ничего не выходило, сорг в молочного цвета боевых доспехах с длинным узким клинком двигался слишком быстро для человеческих глаз.
Пластинчатая броня не сковывала движения Догара, позволяя находиться чуть ли не в двух местах одновременно. По крайней мере такое впечатление создавалось у нападающих. Он возникал за спинами, наносил сокрушительный удар и тотчас исчезал, не давая нанести по себе ответный выпад.
Клинок из зачарованной стали с легкостью разрубал железо, вспарывая его четким разрезом. Поделки туземных кузнецов не могли защитить своих хозяев, возможно впервые в жизни почувствовавших, что такое настоящий ужас.
Догар убивал, и всем видом показывал, что никого с прогалины отпускать не собирается, и понимание этого факта вызвало страх, толкнувший еще недавно дисциплинированных солдат к беспорядочному бегству.
Не дождавшись ответа, Ксана повторила вопрос:
— Почему он вмешался?
Ведь империя соргов всегда стоит над разборками аборигенов, редко вмешиваясь в междоусобицы, куда впервые пришла. Именно благодаря такой осторожной политике за многие сотни лет хозяевам Вечного Сумрака удалось удержать власть на стольких разных мирах.
— Вон там, — указал Ксарос, успевший заметить куда смотрел мастер клинка, прежде чем пойти в неожиданную атаку. — Чуть правее, где лежит особенно много туземцев в домотканой одежде. Видишь что-то белеет?
Ксана увидела, и вздрогнула. А в следующую секунду уже порывалась бежать, поддержать, оказать помощь, не дать умереть, если ранение серьезно.
Вся группа соргов носила похожие одеяния, отличающиеся только специализацией своих хозяев. У Догара — мастера клинка — пластинчатая броня внахлест из череды металлических и кожаных чешуек, обработанных особым составом. У Ксаны — мастера жизни — более свободные одежды, не сковывающие движения, струящиеся вниз подобно водопаду. У Ксароса — мастера войны — это было нечто плотное и удобное, сочетающее дизайн мастера жизни и мастера клинка. Но все до единого элемента одежды соргов имели разный оттенок лишь одного цвета — белого, под стать белоснежным волосам, молочной коже и насыщенно кроваво-красным глазам.
Это и заметил Догар, бросаясь в атаку.
— Это Юмаро! А рядом Алради. Нам надо к ним! — воскликнула Ксана и снова порывисто дернулась. И опять Ксаросу как в первый раз пришлось ее придержать, останавливая движение.
— Испускающие дым штуки в руках у панцирных солдат чем-то стреляют. Не стрелами, а чем-то еще, — объяснил он, свое нежелание раньше времени выходить на открытое пространство, покидая укрытие из-за деревьев.
Как мастер войны Ксарос уже заметил прямую взаимосвязь между резкими хлопками, ставшими вблизи напоминать громкие щелчки, поднимающимся после этого дымком, и падающими на землю людьми. Это несомненно было оружие, и попадать под его действие Ксарос не собирался. По крайней мере не до того, как поймет принцип его действия.
— Они могут умирать, — тихо заметила Ксана.
— Он уже заканчивает, — хладнокровно ответил Ксарос. Он не мог рисковать сразу всеми членами группы, и она это понимала, хотя и противилась, как мастер жизни.
А Догар между тем и правда заканчивал. Появление белого призрака вызвало среди панцирных солдат сначала растерянность, а затем и страх, когда стало понятно, что его невозможно убить, а сам он это делал с необыкновенной легкостью.
Они побежали, последних разошедшийся мастер клинка добивал уже в спины, безжалостно вспарывая железные доспехи острым клинком.
Плохо вооруженное ополчение в домотканых одеждах разбежалось до этого. Их примитивные стрелы и копья, сделанные из обычного дерева, не могли ничего противопоставить стальной броне и покатым шлемам.
Битва завершилась, оставив на земле лежать многочисленные тела.
— Вперед, — разрешил Ксарос, убедившись, что кроме нескольких стонущих раненных больше никого на поле боя нет.
А бой получился ожесточенным, первый отряд, как более многочисленный потерял не меньше сотни людей, второй — за счет стремительной атаки Догара, почти всех. Но трое или четверо успели уйти, — это Ксарос тоже заметил, и задумался, не послать ли мастера клинка в погоню, чтобы добить беглецов.
С учетом неизвестной обстановки вокруг, а также явной враждебной территории, где вспыхивали бои между разными противоборствующими сторонами, он не стал разделять группу, не зная чего еще ожидать. Вдруг пока Догар будет отсутствовать, на них выйдет еще один отряд воинственных аборигенов, и придется вступить в вынужденный бой.
— Кажется, он напоролся на ветки, — сообщила Ксана, стоило Ксаросу подойти.
Девушка осматривала Алради, второго мастера клинка отряда. Похоже в отличие от остальных его бросило после перехода на дерево. Удар оказался столь силен, что острые ветки прошли насквозь, пробив даже доспехи.
— Многочисленные внутренние повреждения, возможно кровотечение, — перечисляла Ксана, и Ксарос убеждался, что оказался прав. Алради не повезло, его буквально швырнуло с дикой силой вниз. Если бы вместо него так выбросило Ксароса или Ксану, то они скорее всего бы не выжили. Но подготовка, а главное броня мастера клинка, спасли его. И это радовало.
