— Молодец, дозорный! Даже на пять секунд раньше пришла. — усмехнулся Мирон, — Присаживайся!
— Благодарю, Мирон Александрович. — девушка села напротив мужчины, — И как в новой должности?
— Всяко лучше, чем возиться с такими макаками как вы… Я тебя вызвал не для того, чтобы вспоминать “чудесные” студенческие годы вспоминать.
— А для чего тогда?
— Поздравляю!
Мирон передал дозорной, подписанный капитаном, приказ. Воронцова Нинель Евгеньевна переводилась в московский дозор.
— Поздравляю! Ты теперь приблизилась на один шаг к нахождению Тушина. — сухо сказал заместитель капитана.
В этот момент руки Нинель сильно затряслись. Мирон, закатив глаза, подошёл к кулеру.
— Вот только не надо устраивать сопливую драму в кабинете! — налив воду в стакан, мужчина отдал его девушке.
— Я и не собиралась, Мирон Александрович. — прошептала дозорная, после чего отпила из стакана, — Может вы уже сейчас скажите, почему мне помогаете?
— Мне самому интересно, где эта тварь. Понимаю, что он твой папаша, но…
— Всё с вами ясно! — резко прервала Нинель.
— Вот и молодец. — Мирон снова оглядел девушку, — Всё-таки в тебе есть его черты… Может быть, если Тушин узнает, что ты в Москве, наверное, он вылезет из тени.
***
В вечер перед отъездом Алиса и Нинель провели на квартире последней. Девушки под бокалы белого вина и попсовые песни смотрели на кухне старые фотографии Воронцовой. Долгое время подруги не отрывали глаз от снимка, на котором была изображена годовалая Нинель в обнимку с покойной матерью.
— Как думаешь, твой отец ещё жив? — спросила Алиса, обратив внимание на грустную задумчивость в глазах подруги.
— Сколько я себя помню, я никогда не рассматривала варианта того, что он мёртв. Когда я была маленькой, я смотрела из окна детдома и кричала каждому мужику, который подходил к его стенам: “Папа, я тут!” Думала, что они мой отец, который меня, наконец, нашёл. У меня не было тогда мысли, что я ему просто не нужна, как не была нужна своему деду-алкашу.
— Нин, в твоей крови по рождению течёт Серат, и то, что ты с нами, говорит о том, что ему не было на тебя плевать.
— Может это ему всё забавным казалось… Иметь тёмную тайну на стороне. — усмехнувшись Нинель сделала глоток вина, — Но будем реалистами: он меня официально не признал, бросил в детдоме и укатил в Москву жениться на денежном мешке, который потом сам и прибил.
— Мда… Всё это жестоко, конечно.
— В любом случае, он лишь биологический отец… Иван Романович. Вот он дал мне подобие отцовской любви. — затем тон Нинель стал более злобным, — Когда же уже родственники перестанут его мучить, и он, наконец, обретёт покой?
Затем подруги решили дойти до балкона, чтобы подышать свежим воздухом. В коридоре Нинель резко остановилась. Девушка окинула взглядом спальню, а затем и ванную комнату.
— Нин, ты чего? — удивилась Алиса.
— Я давно не погружалась в свои чертоги разума… А хотелось бы погрузиться в тот страшный день, когда мама…
— Поэтому ты хочешь найти Олега Тушина. — догадалась Алиса, — Чтобы он тебе рассказал о том, что случилось в тот день.
— Ой, голова что-то кружится… Перепила, наверное. — Нинель, немного пошатавшись, повела подругу к балкону, — Пошли! Свежим воздухом подышим.
Кошмар в поезде
От Ярославля до Москвы четыре часа пути на поезде. Дабы не изнывать от скуки и длительного дискомфорта, Нинель сидела в телефоне. В поисковике MD девушка набрала “Убийство в доме Ягузовых” и открыла первую из предложенных статью:
Кровавая драма в Троицком.
8 марта 2002 год.
Никто не предполагал, что этот прекрасный женский день будет омрачён кровью. Василисса Ягузова (20 лет) поехала к своей сестре Екатерине (22 года) и её мужу Олегу Тушину (29 лет), чтобы отметить праздник, а в итоге она стала свидетельницей кровавой сцены. Едва переступив порог, Василисса обнаружила труп Лидии Сечиной (30 лет), получившей множественные пулевые ранения из револьвера, который пытались сжечь в камине. Шокированная девушка позвала сестру и мать Надежду (44 года), которая подъехала ранее, однако ей никто не ответил. Войдя в гостиную, Василисса увидела на винтовой лестнице тело Аркадия Сечина (71 год) — отца Лидии — который был убит одним выстрелом. У стола лежала Надежда, получившая множество колото-резаных ран от кухонного ножа. Сама Екатерина была найдена задушенной в спальне. Убитая в разорванной одежде лежала на кровати. Олег Тушин не был найден на месте преступления. Следователь из отдела контроля Захар Николаевич Смолкин не раскрывает детали расследования, но всем уже очевидно, что эту кровавую драму в Московском штабе будут помнить ни один год.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нинель прошла и по другим статьям по этой теме, однако более подробных деталей убийства в них раскрыто не было. Мирон при каждом упоминание Олега, описывал его, как человека мягкотелого, поэтому у Воронцовой не укладывалось в голове, как Тушин мог совершить убийство с особой жестокостью. Девушка не оправдывала его, но не могла понять, насколько у супруги и тёщи могли быть скверные характеры, раз свершилась такая трагедия.
От этих мыслей начала кружиться голова, поэтому Нинель решила отвлечься на музыку. Надев наушники, девушка включила плейлист в телефоне и устремила свой взор к окну. От скорости деревьев, сменяющих дома в лучах закатного солнца, мысли в голове становились очень лёгкими…
— Простите, — раздался за ухом Нинель женский голос, — Вы можете помочь?
— Что вам… — оглянувшись Воронцова испытала настоящий ужас.
Сзади неё сидела покойная мать. Евгения Воронцова провела рукой по своему затылку, а затем протянула окровавленную ладонь дочери. Внезапно свет в вагоне погас, и испуганная девушка встала с места. Свет снова загорелся, однако внутри вагона уже никого не было. Никого, кроме Нинель и Евгении, которая лежала в точно такой же позе, как и в ванне, где она была убита. Девушка побежала к маме, и когда до неё оставалось несколько шагов, свет снова погас, но уже через пару секунд вернулся. Только вместо Евгении, перед Нинель сидел на коленях и с закрытыми глазами Олег Тушин. И вот тут девушка попятилась назад. Мужчина же, открыв глаза, с яростным криком набросился на Нинель и начал её душить…
С громким вдохом Воронцова проснулась в вагоне на своём месте. Оглянувшись девушка увидела соседа, которого напугало её пробуждение. Начав часто дышать, Нинель схватилась за свой амулет. Осознание того, что это украшение находилось рядом с ней, придавало успокоение. Придя в себя, девушка взглянула в окно. Вечерний весенний дождь рисовал на стекле хаотичные узоры. Затем девушка взглянула на время. Москва была уже совсем близко.
Добро пожаловать
Перемена места жительства и работы — процесс всегда волнительный. С расквартированием Нинель не испытывала сильного стресса, так как девушка была сильно измотана поездкой. Заполнив документы и получив ключи в центральном штабе, Воронцова уехала на свою квартиру в Ярославском районе. У девушки не было сил, чтобы оценить своё новое жилище, поэтому, придя в него, она оставила вещи в коридоре и улеглась спать на неразобранном диване.
Уже на следующие утро Нинель должна была ехать в Лефортово, где располагалась штаб-квартира дозорной группы ВТ10-13, в которой девушка и должна была служить. Теперь на свежую голову ощущения были куда более волнительны. Перед отбытием, девушка оглядела свою новую форму. Общий между Ярославским штабом был только чёрный цвет. Помимо него в форму московского дозорного входил красный, и нашивка в виде очертания Георгия Победоносца с копьём.
Приехав по адресу, Воронцова прежде, чем постучать в дверь, сделала глубокий вдох и дружелюбно улыбнулась. На пороге появился мужчина, который по возрасту годился девушке в очень старшие братья. Стройный и подтянутый. Дозорный, из-за кучерявых волос и бакенбард, напоминал джентльмена из рисунков эпохи романтизма.
