Читаем без скачивания Сестра Рока - Алексеева Яна

Сейчас, в сгущающейся темноте, облезлые и поблекшие стены, тусклые огни в окнах первого этажа, нависающая крыша будто бы съежившегося под бременем прошедших лет дома, делали его похожим на зловещий притон, которыми так любят пугать детей. По-хорошему, надо убираться отсюда, да поискать что-нибудь более безопасное. Но усталость все сильнее наваливалась на плечи, пригибая к земле, не давая поднять голову и распрямить спину. Донесшиеся из приоткрытой двери запахи решили вопрос. Под ворчание пустого желудка я проехала во двор через лишенные створок ворота. В конце концов, что может случиться за одну ночь?

Завтра с утра отправлюсь на пассажирские причалы, которые всего в двух кварталах отсюда. И прости прощай, Степь и глупый король Херон. Завтра Эрнани д'Эгуарра, мастер гильдии актеров из труппы Мелмора, исчезнет навсегда…

На мой окрик из темного проема покосившейся конюшни выглянула встрепанная голова.

Светловолосый, измазанный до невозможности сажей мальчишка принял из моих рук поводья и медную монетку с вытертым до неузнаваемости клеймом.

- Напоить, накормить и почистить! - безапелляционно заявила я, с тяжелым вздохом водружая на плечо седельные сумки и потертые ножны.

Наградив подозрительным взглядом оборвыша, уводящего в темное нутро косящее пугливо карим глазом животное, тяжкой поступью двинулась через двор. Здесь и оставлю лошадку, барышника некогда искать. Темные двери легко распахнулись от толчка, в нос шибануло умопомрачительными запахами. Три потертые ступеньки по-прежнему вели вниз, в полуподвальное помещение, бывшее когда-то древним пиршественным залом. На стенах еще сохранились росписи тех времен, когда только ладьи морских хальдов бороздили эти моря. Большой зал, уставленный грубыми крепкими столами и скамьями, был практически пуст. Под потолком качались неизменные масляные лампы, освещая грязный пол, закопченные стены, длинную стойку напротив входа и двери по ее краям, ведущие вглубь дома и на кухни. Не таким мрачным я запомнила этот зал, но ладно.

Двое или трое посетителей даже не повернули в мою сторону головы, когда я прошла мимо них к столу в дальнем углу. Трактирщик, дебелый мужик в серой рубахе и покрытом неаппетитными пятнами фартуке окинул меня внимательным взглядом.

Похромав до стола, свалила вещи неаккуратной кучей рядом с ним и медленно опустилась на лавку. Вытянула ноги и на мгновение прикрыла глаза, откинувшись на стену. Потом пристально уставилась на хозяина. Говорить не хотелось, а вот подкрепиться… сглотнув слюну, пристукнула пальцами по столу. Сосредоточилась…

Проворный трактирщик склонился в поклоне:

- Чего желает благородный господин? - рыхлые телеса всколыхнулись, и его лицо налилось кровью от непривычного усилия. Глубоко сидящие глазки, цепко ощупывающие мое лицо, и нос картошкой не внушали доверия. Мелкий мошенник и пройдоха… возможно ходит под одной из портовых банд. И иногда в дебрях этого трактира пропадают одинокие путники… брр!

Надменно изогнув брови, четко проговорила:

- Ужин, ванну и ночлег! Ужин съедобный, ванну горячую, а комнату без насекомых!

Компаньоны мне не нужны. И побыстрее!

- Сию минуту, - еще ниже склонился хозяин, - все будет… в лучшем виде.

Мошенник скрылся в кухне, послышались четкие указания. В тепле меня разморило, и я снова прикрыла глаза…

Мерное дыхание сердца мира ощущалось даже сквозь многометровые стены. Здесь, в Степи, истончалась ткань нашей реальности, и кромка мира находилась в опасной близости от прорыва. Тонкая вуаль медленно колыхалась, а сквозь нее легко просачивались обитатели Изнанки, и не требовалось даже мага, чтобы позвать их и проложить им путь. На всех нас, обитающих на кромке мира, изнанка накладывает свой неизгладимый отпечаток. И чем дальше мы удаляемся от степи, тем ярче проявляется незримая метка, которую практически невозможно скрыть.

От философских мыслей меня оторвала служанка, принесшая ужин. Овощное рагу, какие-то жареные птички, и множество холодных закусок. А вот вино я отправила обратно, категорически потребовав воды. Не хватало еще, чтобы меня развезло и от него тоже. И так, наевшись после длительного поста, я опасалась получить несварение. Служаночка в цветастой юбке вертелась передо мной и так и эдак, отвлекая меня в надежде на чаевые и некое особенное внимание, принимая за господина благородных кровей. Или неудачливого авантюриста.

Знаком подозвав трактирщика, задумчиво на него глянула, и, мимоходом покатав по столу золотую монету, спросила:

- Скажите-ка, любезный, завтра днем какой-нибудь корабль отправляется через пролив?

- Ну, - протянул, отводя глаза, хозяин, - сейчас не сезон… в полдень отходит "Ласточка" до Тахо, с вечерним отливом - шхуна "Тианна" Регала, но это дорогое удовольствие.

Я поощрительно кивнула, и два подбородка этой кубышки с жиром жадно зашевелились.

- Они берут не меньше золотого, если хотите лучшие каюты. За лошадей дерут отдельно целый империал. Вообще - то, приличные и добропорядочные капитаны, надежные команды…

Что-то ты разговорился, не отстегивают ли они тебе процент с каждого ограбленного путешественника… -…с Анисового причала.

Ого, когда это у анисового причала швартовались честные и добропорядочные?

- А с утренним отливом? - требовательно прервала я дифирамбы пройдохи.

- Э… только "Серена" Владела, но она не стоит вашего внимания… да и лошадей не берет.

Ну-ну… конкурент?

- Вот что, любезный, благодарю за совет, я воспользуюсь вашей рекомендацией завтра же. А сейчас я желаю пройти наверх…- отодвинув недоеденное рагу, оказавшееся на удивление приличным, подхватила вещи и двинулась к лестнице, ведущей наверх. Нетерпеливо мотнув головой, замерла посреди зала…

- Луа, проводи господина! - Крикнул из-за стойки трактирщик, пробуя на зуб пойманную монету. Не жалко, все равно - фальшивая. Только, кроме хорошего ювелира, никто не сможет этого определить. Как фальшивомонетчику, Мелмору не было равных.

Впереди меня угодливо засеменила тощая, в простых холщовых юбках девица. Сальные косицы ее нервно тряслись. Мы поднялись по крутой лестнице, противно скрипящей под нашими ногами. Длинный коридор без окон освещался только одной лучиной. В темноте я пару раз споткнулась о выпирающие половицы. Давненько не знали ремонта эти места! Из стен местами от наших шагов сыпалась труха. Дерево прогнило и не менялось, похоже, со времен Пришествия. Раньше от этих стен веяло древностью, теперь, с горечью заметила я, тут только затхлость и упадок…

Последняя дверь в конце коридора, наконец, предоставила мне желанное уединение.

Пришлось грозно рявкнуть на тощую служанку, навязывающую свои немудреные услуги и потасканное тело, которым не соблазнился бы даже Рекар Одноглазый, бог падали.

Мощным рыком ее буквально вымело из комнаты, оставив меня наедине с вожделенной ванной, полной горячей воды. Пар поднимался над темной поверхностью, делая очертания маленькой, узкой комнаты размытыми, нечеткими. Узкая деревянная кровать с тонким матрасом и стул составляли всю его меблировку. Забранное свинцовой решеткой окно выходило во двор. Крепкий ставень был открыт и сквозь мутное стекло видны звезды. Сумки небрежно отброшены на пол, а я, торопливо срывая грязное белье, нырнула в воду. Кипяток почти обжигал кожу, но, откинув голову на край деревянной бадьи, замерла в полном блаженстве.

Вспомнились последние безумные дни в Хетере… кто знал, что этот помешанный на собственном величии король, так болезненно отреагирует на невинную шутку? Я - знала. Но в итоге пострадала целая труппа придворных артистов, которых мне ничуть не жалко. И король, и актеры получили что заслужили. А я до сих пор в бегах. Уязвленное самолюбие властителей не знает границ, но посланные за мной гвардейцы, наемники и убийцы возвратились к своему королю ни с чем. Маг не вернулся вообще.

Тех актеров высекли, конфисковали имущество и в три дня выслали за границу королевства. Это был побочный эффект моего выступления. Не следовало им оскорблять мастера - полиморфа, даже если труппа Мелмора распалась, а сам он осел на севере Ландехольта. Я возвращалась как раз оттуда, когда моих ушей достигли эти мерзкие памфлеты о Степи и моих сородичах. Когда я по-хорошему попросила автора не распространять эту пародию на поэзию, меня едва не выкинули на улицу, обзывая подстилкой и шлюхой. Это были самые приличные выражения, и немного обидно, ведь я заработала свое положение в труппе не таким способом, а тяжким и непрерывным трудом.