продолжало быть сравнительно спокойно. А так как в довершение всего не удалось перервать движение по Николаевской (ныне Октябрьской) железной дороге, то над повстанцами нависла угроза со стороны Питера, который быстро мог перебросить свои войска в помощь московскому гарнизону.
Однако, несмотря на эти неблагоприятные обстоятельства, боевые дружины, начав восстание, правильно поняли особенности уличного боя и боя с регулярными частями. Маленькими кучками в 3–5 человек, скрывая оружие под одеждой, пользуясь заборами, зданиями или наспех устроенными из подручного материала укрытиями (баррикадами), они удачно обстреливали воинские части, наносили им потери, а иногда и обращали в бегство. Попав под огонь такой кучки смельчаков, войсковая часть (рота, эскадрой) разворачивалась по всем правилам полевого устава, начинала правильный обстрел баррикады, иногда не только ружейным, но и артиллерийским огнем, двигалась к ней перебежками, но заняв прикрытие, кроме кучи дров, бочек, сломанного забора, ничего не находила. Сами дружинники, пользуясь кривыми московскими переулками и проходными дворами, исчезали, бесследно и жалили усмирителей откуда-нибудь с другой стороны. Во всех случаях дружинникам весьма деятельно помогало рабочее — население. Оно, когда это требовалось, прятало их, снабжало продовольствием, следило за движениями войск, укрывало раненых и т. д.
Была точно так же правильно понята восставшими и необходимость политической работы среди правительственных войск. И политработа, вернее — политобработка солдат, началась вместе с восстанием. Всегда вступая в бой с казаками, наиболее усердными в то время слугами самодержавия, и с драгунами, которых начальство водило в бой не иначе, как напоив или пообещав щедрые награды, с пехотой дружинники всегда старались вступить в переговоры. Старались действовать на солдат товарищеским словом, разъяснять задачи восстания. И в большинстве случаев солдаты, если не были пьяными или заранее подвинченными своим офицерством, охотно шли на разговоры, легко поддавались убеждениям. Это дало свои плоды. Части московского гарнизона заколебались в своей преданности «престолу и отечеству» и оказались явно ненадежными. Ненадежность гарнизона и неуловимость дружинников, а также ежедневные потери в войсках, верных правительству, так напугали московского генерал-губернатора Дубасова, что он приказал открывать артиллерийский огонь по каждой кучке людей, не разбирая, кто это такие, и слал царю телеграмму за телеграммой о помощи.
В ответ на это из Питера были, наконец, двинуты гвардейские части. Они поддержали московский гарнизон и повели правильное наступление на восставшие районы, охватывая их плотным кольцом. С этого момента восстание быстро пошло на убыль, а 17 декабря после двухдневного артиллерийского обстрела был занят главный очаг восстания — Пресненский район, где дружинники перегородили баррикадами все улицы.
Декабрьское восстание кончилось, было залито кровью, но из него и из других восстаний того времени революционный пролетариат, вопервых, вывел кадр испытанных боевиков, которые через 12 лет составили прочное ядро рабочей Красной гвардии, а во-вторых, получил весьма полезные уроки. Эти уроки были не только политическими, но и военными, касающимися организации восстания, руководства им, способов ведения, а в особенности привлечения на свою сторону войск.
Каковы же были военные уроки?
Первый урок заключался в том, что раз восстание начато, то уже нет места колебаниям и оборонительным действиям; что нужно сразу наступать, не давая врагу справляться с силами и сосредотачивать в важнейших местах свои силы и средства.
Второй урок — в том, что раз в революционных массах зреет сознание необходимости восстания, то нельзя дожидаться, когда это восстание вспыхнет стихийно и потянет за собой вождей, а не вожди поведут восстание; что нужно немедленное установление военного руководства восставшими в лице революционного штаба, который разработает план, иначе восстание начнет развиваться вразброд и не будет иметь успеха, несмотря на высокий революционный порыв бойцов.
Третий урок — в том, что для привлечения правительственных войск на свою сторону недостаточно одних только разговоров и убеждений, а нужно что-то другое. Политическая работа, т. е. работа по созданию революционных ячеек в частях царской армии, началась вместе с работой по созданию боевых дружин на фабриках и заводах. Но с чем шла социал-демократическая партия к солдатским массам, которые были в большинстве крестьянскими?
Солдатам говорилось главным образом о тяжести их положения, о произволе офицеров, о необходимости требовать вежливого обращения, отмены телесных наказаний, цензуры (просмотра) солдатских писем, об улучшении питания, помещения и т. д. Но солдатская служба — дело временное, и если положение солдата царской армии было на самом деле бесправным во всех отношениях, то солдат имел некоторое утешение в том, что это бесправие длится три-четыре года. По окончании военной службы солдат оставлял вместе с казармой и все свое солдатское бесправие и превращался в крестьянина. А вот солдату как крестьянину, речи социал-демократических агитаторов почти ничего не давали, не заставляли ждать от революций решения больных крестьянских вопросов. Да иначе и быть не могло, потому что и сама крестьянская масса не была подготовлена к пониманию и усвоению политических лозунгов. Поэтому, хотя политическая работа и имела иногда в царской казарме большой успех и вызывала солдатские волнения и даже бунты, для царского режима все это большой опасности не представляло. Начальство или расправлялось с солдатскими бунтами, или утихомиривало волнения временным улучшением солдатского положения, кое-какими льготами, денежными наградами и т. п. И только потом, спустя 12 лет, когда огромная мобилизованная крестьянская масса была всколыхнута большевистскими лозунгами о земле, которую можно получить благодаря восстанию, о великих правах крестьянина в будущем рабоче-крестьянском государстве, тогда дело пошло иначе. Тогда те же гвардейские части, которые составляли опору царского трона, пошли вместе с рабочими дружинами на штурм последней крепости буржуазно-помещичьего строя — на Зимний дворец, а затем героически вынесли на своих плечах всю тяжесть гражданской войны.
ПОДГОТОВКА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ РЕВОЛЮЦИИ
Красная гвардия.
Все эти уроки 1905 года были учтены в 1917 году, когда в феврале, при первых же шагах революции пролетариат поспешил запастись оружием.
«Помогите вооружению рабочих, или хотя не мешайте этому делу», — писал т. Ленин в первые дни Февральской революции в своих «Письмах издалека» [13]. Но еще прежде чем дошли эти советы, прежде чем партия большевиков, учитывая опыт 1905 г., создала свою военную организацию для руководства вооружением пролетариата и работой в царской армии, рабочие, вспомнив опыт московского восстания, прежде всего завладели оружием.
Тяга к вооружению была так сильна, что не только без помощи советов, но и против их воли рабочие питерских, а потом московских и прочих фабрик забирали оружие, где могли. И не успело буржуазное правительство и соглашательский совет оглянуться, как значительное количество рабочих было вооружено и объединено в боевые дружины. Эти дружины назывались то «Рабочей гвардией», то
