целей, для которых сформировалась Красная гвардия, не имеющие ничего общего с той военной дрессировкой в царской казарме, которую прошли сами обучающие и какую только и могли передать красногвардейцам солдаты старой армии. Поэтому все обучение ограничивалось простейшими ружейными приемами, рассыпанием в цепь, перебежкам. Дальше этого не шли и познания самих обучающих, а одна из важнейших основ военного обучения, стрельба, совсем не проходилась, потому что нельзя было обучаться стрельбе тайком: негде было да и сроки обучения были поневоле очень короткими. Немудрено поэтому, что военную подготовку красногвардейцев так и не удалось наладить как следует. Да и у самих красногвардейцев благодаря такому обучению установился взгляд, что в бою самое главное — смелость, а не умение и не сноровка. Смелости же, самоотверженности, готовности пожертвовать своей жизнью было сколько-угодно, и в этом была главная сила Красной гвардии в бою, так удивлявшая и пугавшая ее врагов, опытных войск, какими были казаки и офицерские части на Украине и на Кубани.
Это пренебрежение к военной науке приносило немало вреда. Опытный враг в дли тельном бою всегда мог перехитрить красногвардейцев, всегда бросавшихся напролом, заманить их в ловушку. Во время борьбы с польскими легионами [15] в 1918 году один красногвардейский отряд, получив приказание совершить обход и напасть на поляков с тыла, решил, что «хитрости тут ни к чему», и двинулся в атаку прямо в лоб. Конечно, отряд понес огромные потери, а врага даже и не видал. К счастью, таких случаев выпадало сравнительно немного. В первое время гражданской войны затяжных сражений вообще не было, так как все бои, благодаря особенностям борьбы того времени, решались налетом, одним мощным ударом прямо в лоб врагу. А в таком бою требующем единодушного героического порыва, Красную гвардию ни с какой другой военной силой сравнить было нельзя. Она творила чудеса, увлекая за собой даже разваливавшиеся части старой армии, которые утратили всякую боеспособность и сражались с большой неохотой.
VI съезд партии, состоявшийся между 25 июля и 3 августа и работавший на полулегальном положении, в своей резолюции по политическому моменту указал на необходимость «направить все силы на организацию и подготовку сил» к тому решительному моменту, когда потребуется «напряжение всех сил для взятия государственной власти в свои руки». На очередь становился вопрос о свержении власти буржуазии и временного правительства, потому что «мирное развитие революции и безболезненный переход власти к советам стали невозможными». Таким образом прямо был поставлен и прямо решен вопрос о вооруженном восстании, а потому и партия и ее Военная организация занялись собиранием сил и подготовкой восстания. Работа Военной организации, до сих пор направленная на овладение царской армией, обратилась и на Красную гвардию. Это выразилось в довольно успешных попытках решить командирско-инструкторский вопрос и в придании Красной гвардии общей организации, наиболее удобной для управления и руководства. Состав командиров Красной гвардии был пересмотрен и кроме того налажены были вскоре после корниловского мятежа «инструкторские курсы».
Срок прохождения этих курсов был десятидневный, так что, хотя лекции на них и читались с утра до позднего вечера, но основательных военных знаний на них получить было, разумеется, нельзя. Но зато эти курсы подготовили, и подготовили неплохо, сознательных солдат старой армии к тем новым условиям инструкторской работы в Красной гвардии, которые в корне отличались от такой работы в царской армии, в царской казарме. Они помогли будущим командирам и инструкторам понять природу и стремления тех бойцов, которыми им в дальнейшем пришлось руководить. Другими словами, они подготовили военно-политических вожаков восстания, которые теперь, ясно зная цель своей работы, должны были соответствующим образом повести свою работу, не налегая на ружейные приемы и шагистику.
Курсы эти пользовались большим успехом, так что Военная организация получила ряд требований пропустить через них курсантов из других городов, а также от армий и фронтов. Особенно большое количество желающих пройти курсы давали северные города и ближайшие к Питеру армии — V и XII. Курсы таким образом приобрели всероссийское значение, а товарищи, кончавшие их, распределялись по всей России, но главным образом в ближайшие к Питеру — центру будущего восстания — города. Все окончившие сохраняли теснейшую связь с Военной организацией, и благодаря им Военная организация имела возможность следить за ростом Красной гвардии во всей стране, за нарастанием боевого революционного подъема в массах и вести подготовку вооруженного восстания сразу же по всей стране. Это устраняло возможность повторения ошибок 1905 года и в особенности главной из них — разрозненности действий и отсутствия руководства.
Вместе с этим после VI съезда партии было установлено централизованное [16] руководство Красной гвардией. Районные комендатуры или штабы Красной гвардии, действовавшие до сих пор по формированию и обучению частей самостоятельно, выделили по одному представителю для Центральной комендатуры Красной гвардии, которая не была учреждением постоянным, а собиралась время от времени для решения основных вопросов Красной гвардии. Постоянным работающим ядром являлось «Бюро центральной комендатуры» в составе некоторых членов комендатуры. Оно и руководило повседневной деятельностью районных комендатур по формированию и обучению Красной гвардии. После корниловского мятежа это трудно выговариваемое название было заменено простым и понятным — «Главный штаб Красной гвардии». В состав этого первого, существовавшего открыто, социалистического штаба вошли товарищи Павлов, Трифонов В. К., Трифонов Е., Юренев И., Орлов, Потапов, Кокорев и Поплавский. Этот состав Главного штаба продержался до самого начала организации Рабоче-крестьянской Красной армии, в которую Красная гвардия вошла крепким, основным костяком.
Старая армия.
«Армия не может и не должна быть нейтральной, — писал Владимир Ильич, незадолго до декабрьского восстания 1905 года в Москве. — Не втягивать армию в политику — это лозунг лицемерных слуг буржуазии и царизма, которые на деле всегда втягивают армию в реакционную политику».
Все усилия партии после 1905 года направлялись к тому, чтобы вывести эту армию из состояния нейтралитета [17] и сделать ее оружием восстания. Но в 1905 г. политическая работа в царской армии не пользовалась успехом, как уже сказано было, потому что крестьянство не было целиком затронуто революцией, а потому крестьянское сознание солдат старой армии также слабо затрагивалось революционными лозунгами того времени. Мировая война, оторвавшая от деревни десятки миллионов лучших работников, заставила и деревню почувствовать всю тяжесть ее. Это немедленно нашло свое отражение в армии, где находилась лучшая, наиболее сознательная и наиболее революционная часть деревни, и подготовило армию к принятию революционных лозунгов 1917 года.
Но темную, плохо разбиравшуюся в политических вопросах солдатскую массу, буржуазия, получившая власть, и сама и при помощи соглашателей, немедленно попыталась сделать
