У матери Максима на нервной почве в тот же вечер случился инсульт. Пока сын выхаживал мать, уговаривая ее развестись, Агван Ованесович вышел из больницы и подал на пасынка в суд.
– Либо ты, сученыш, уезжаешь отсюда навсегда, либо я упеку тебя на несколько лет в тюрьму, – поблескивая маленькими глазками из-под очков, угрожал отчим. – Это мой город. Мой, а не твой! Что я хочу, то и делаю! Ни ты, ни твоя мать мне здесь не указ! Но ради нее я предлагаю тебе воспользоваться моим великодушием! Сутки на то, чтобы убраться из города!
Мать согласилась не подавать на развод и раздел имущества в обмен на свободу Максима. Аня об этом хорошо помнила. И в тот вечер, когда он стоял у ее двери, задавая свой вопрос, она была готова бежать за ним хоть на край света.
– Да, я поеду. Поеду с тобой в Москву!
Крепкие объятия, поцелуи, преисполненные нежности.
– У меня не очень много денег, но на первое время нам должно хватить, – сбивчиво говорит Максим, прижимая Аню к своей груди. Она гладит его короткие русые волосы, касается ладонями колючих щек, вдыхает его запах, такой родной и близкий, и в глазах стоят слезы.
– Мне все равно, сколько у тебя денег, Макс, – шепчет она ему в ответ. – Я люблю тебя за то, что ты есть. И я быстро устроюсь на работу.
– Я не хочу, чтобы ты работала. Никогда, – он целует ее ладони. – Ты заслуживаешь большего, чем работать с утра до ночи.
– Глупости… – смеется она. – Как только разбогатеешь, я перестану тебе помогать, обещаю.
В тот день Аня с Максимом не уехала. Родители не выпустили ее из дома. «Тебе всего двадцать! У него ничего нет! Он нищий! Куда ты с ним поедешь? Выбрось его из головы!»– кричала мать. И отец кричал так, что закладывало уши. Они просто заперли входную дверь и не отдали ей ключи. Поезд, который шел до Москвы, увез Максима навсегда.
Аня, пребывая в диком отчаянии, схватила кухонный нож для резки мяса, и замахнулась на вены на левой руке. Замахнулась в агонии, не понимая, что делает, и в тот же момент на кухню вошел отец.
Аня перерубила себе руку почти до кости. Ее привезли в больницу, она теряла сознание от потери крови. Был предпраздничный день, в травмпункте дежурили студенты из медицинского училища, и пришлось экстренно вызывать хирурга – порез был глубокий, практиканты просто не решились его зашивать. Хирург приехал быстро, правда, его выдернули из застолья, поэтому швы он наложил кое-как, особо не заботясь о будущем некрасивом шраме.
Потом Аню долго пичкали успокаивающими таблетками в отделении интенсивной терапии. Все никак не выпускали, боялись. Родители вообще боялись с ней общаться после всего, что произошло в тот вечер в доме. Имя Максима больше не упоминали.
Аня пыталась ему дозвониться. И в больнице, как только отошла от наркоза, и в дурацком отделении, где ее беспрестанно поили успокоительными таблетками. Но номер его сотового телефона всегда оказывался вне зоны действия сети. Видимо, Максим все понял по-своему. То, что она не пришла на вокзал в день его отъезда, он расценил, как предательство и просто сменил номер.
Через полгода она узнала, что Максим выгодно женился в Москве, что у него есть собственный бизнес, и он совсем не вспоминает о том месте, в котором родился и вырос.
Годы шли, но они лишь притупили боль от разлуки. Притупили настолько, что она решилась ответить на ухаживания Павла. Прокурор, из состоятельной семьи со связями – да мать Ани с него пылинки сдувала! Пекла домашние пироги, торты, и всячески привечала.
«Паша – это тот, кто нам нужен», – с придыханием нашептывала она дочери каждый вечер.
Аня же отмалчивалась. Девиз мамы никак не мог стать ее собственным кредо.
Глава 2
– Аня! Привет, Аня!
Погрузившись в воспоминания, девушка вздрогнула и обернулась. Из толпы смешно подпрыгивала и махала рукой ее подружка Надя.
– Привет, – обрадовалась встрече Анна. Наконец появилась возможность потеряться от назойливого внимания матери.
– Ты что здесь делаешь? – уже протискивалась к ней Надежда. Тонкое розовое пальто обтягивало ее хрупкую фигурку, непослушная копна шоколадных локонов выбивалась из-под заколки, а миндальные глаза горели радостью встречи.
– Мама притащила нас с Артемкой на открытие торгового центра, – скривилась Аня.
– Так может, давай сбежим отсюда? Море сегодня тихое, ветра на набережной нет. И солнышко пригревает.
– Сбежим, – согласилась Аня. – Посидим в кафе, поболтаем, а потом я в магазин отцу помогать поеду.
Девушки медленно развернулись в сторону входа в центральный пляж. Недавно завезенный золотистый песок прилипал к обуви, но море было такое сырое и свежее, и от него так приятно веяло солью, что уходить с пляжа совсем не хотелось. Они не пошли в кафе – просто купили себе по порции кофе на вынос и сидели на старом деревянном помосте, у самой кромки воды.
– Как ты поживаешь, Аня? – улыбаясь прозрачной, как слеза, волне, тихо поинтересовалась Надежда. – Я слышала, ты встречаешься с нашим прокурором?
– Встречаюсь – это громко сказано, – отмахнулась девушка. – Мы несколько раз сходили на свидание, только и всего. А сегодня вечером идем на мероприятие по поводу открытия торгового центра.
– О, как бы я хотела туда попасть! – мечтательно выдохнула Надя. – Но говорят, туда позвали только самых именитых жителей нашего города. В резиденции у Чубаровых будет самый настоящий бал. У тебя готово вечернее платье?
– Еще бы оно не было готово! – фыркнула Аня. – Мать заставила меня купить его неделю назад. Теперь оно висит в гардеробной, и с него сдувают пылинки. Впрочем, как и с Паши.
– Знаешь, Аня, семейка у прокурора – врагу не пожелаешь. Всем заправляет мамочка, она у них типа стальной леди. Спуска не дает никому. Не дай Бог попасть к ней в немилость! Без сожаления в порошок сотрет. Поговаривают, старший сын, то есть твой Паша, умудрился ее превзойти, чем жутко выводит мамочку из равновесия.
– Да ладно тебе! – насмешливо покосилась на подругу Аня. – Как бы там ни было, вряд ли наши отношения зайдут так далеко, что мне придется знакомиться с его родителями.
– Говорят, он очень опасен. Делает все, что хочет. А еще должность такая, сама понимаешь, никто против него и слова не скажет, – продолжала задумчиво выдавать информацию Надя.
– А мне он нравится, – натянуто, не поднимая глаз на подругу, проговорила Аня. – Мужчина не должен быть тряпкой, понимаешь?
Поставила пластиковый стаканчик с недопитым «эспрессо» на деревянный мост и достала из сумочки сотовый телефон. Нахмурилась. Она пропустила два
