А чтобы идти было веселее, он напевал весёлую песню, которую сам придумал. А что ему оставалось делать, если у него не только знакомого композитора не было, но даже mp3-плеера не водилось…
Защёчные мешочкиВ сто раз заплечных лучше —Пускай надуты щёчки,Зато свободны ручки!
Как хороши сапожки,Что продаются в лавке,Но шерстяные ножкиСильнее греют лапки!
Со шлейфом платья носятЗаморские принцессы,Но настоящий хвостикКрасивей и полезней!
Сверкают очень броскоНа людях украшенья,Но нет у них полосокОт хвостика до шеи!
Грустит в шкафу в три рядаОдежда городская,А я свои нарядыСам на себе таскаю.
Как рифмы, очень складноПодогнаны одёжки,И, что вдвойне приятно,Нет ни одной застёжки!
Глава 5
Из варяг в греки
Шёл бурундук, шёл, а во время опасности даже забирался на деревья и перепрыгивал с ветки на ветку, пока не заметил, что еловые ветки сменились осиновыми. Тогда он остановился и огляделся. А оглядевшись, увидел, что сердитая тайга кончилась и начался весёлый лес.
Тут тоже росли деревья и жили звери, только вместо кедров и сосен – дубы и берёзы, а вместо росомах и лосей – лисицы и олени. Лес нашему бурундучку понравился, особенно когда он наскочил на огромный зелёный куст со вкусными листьями. Эти листья не кололись, а были мягкими и сочными.
Набив живот мягкими и сочными листьями, бурундук стал таким тяжёлым, что его сразу начало клонить к земле. Но только он устроился поудобнее и начал сладко посапывать, как кто-то начал его внимательно обнюхивать. Бурундучок открыл правый глаз, чтобы левым не потерять сон, и увидел перед собой чью-то рыжую морду.
– Ты кто? – спросила морда.
– Я бурундук, – ответил бурундук, окончательно просыпаясь.
– А почему у тебя полоски на животе? Так не бывает.
– Бывает. Я ведь неодинаковый бурундук.
– Неодинаковый? – удивилась рыжая морда. – Это как понимать? Может, ты ядовитый?
– Если б я был ядовитый, за мной бы росомаха не гонялась.
– А что, гонялась? – оживилась рыжая морда.
– Ещё как! Раз еле ноги унёс, да и то потому, что росомаха такая копуша…
– От меня не унесёшь!
– А зачем уносить? – предчувствуя нехорошее и незаметно пятясь от куста к толстому дубу, спросил бурундучок.
– И я говорю – незачем, иначе как я тебя съем?
– А зачем меня есть? – спросил бурундучок с дуба, на который залез бы ещё быстрей, если бы не листья в животе.
Рыжая морда не ответила, потому что от злости у неё вздыбилась шерсть, и она стала похожа на рыжего ежа. А тут ещё ворона закаркала на весь лес:
– Кар-р-р, кар-р-р! Лиса попала впр-р-росак! Лиса попала впр-р-росак! Кар-р-р, кар-р-р, кар-р-р!
Но хитрая лиса сделала вид, что ничего не слышит, а для пущей убедительности и вовсе притворилась мёртвой.
* * *
Бурундучок ещё чуть-чуть пожил в лесу и со многими подружился, а многие подружились с ним. Но шум в ушах не давал покоя, поэтому, положив в защёчные мешочки по орешку, он отправился дальше. А дальше ему встретилась речка, которая текла с ним по пути – тоже на юг. Бурундучок смело вошёл в воду и с удивлением обнаружил, что умеет плавать. Только недалеко и не быстро. Поэтому он сел на берег и начал ждать. Честно говоря, он не знал, чего ждёт. Но когда дождался, то сразу понял, что это то, что надо! То, что надо, плыло вниз по речке и чуть-чуть покачивалось на лёгкой речной волне. Если бы бурундучок жил не в лесу, а в доме, то сразу бы понял, что это деревянная дверь, которую оторвало от деревянного человеческого жилища во время наводнения.
Но он этого не знал, поэтому решил, что эта штука вполне сойдёт за бурундучий плот. А уж про плоты он кое-что знал. Про плоты ему рассказывал знакомый бобёр. И про плотины рассказывал. Поэтому бурундучок не удивился, когда ему начали встречаться речные плотины – гигантские каменные перегородки, с помощью которых люди добывают из реки электрический ток.
Ох и намучился бурундучок! Пришлось обходить каждую плотину пешком, а потом ловить новый плот. Это было тяжело. Но бурундучок был не первым. Ведь, сам того не зная, он продвигался по знаменитому торговому пути из «варяг в греки», которым в старину спускались водные караваны из Балтийского моря в Чёрное.
А спускались они не только для того, чтобы товар продать, а чтобы заодно искупаться, потому что в Чёрном море вода теплее!
…Долго продолжалось плавание. Из-за этого бурундучок сильно похудел, ведь поесть ему удавалось, когда очередной плот прибивало к берегу. Зато воды было много – целая речка.
Незаметно промелькнули весна и лето, а за ними наступила прохладная осень. Но бурундучок не мёрз, ведь у него была тёплая шкурка и твёрдый северный характер, которому все невзгоды нипочём. К тому же с каждым днём шум в ушах усиливался, и это говорило о том, что цель близка.
Так оно и было, потому что в один прекрасный день его взору открылось что-то очень большое и очень синее, а по нему перекатывались огромные волны в белых шапках, и наваливались на берег, и громко шумели.
Глава 6
Рыба сом
Бурундучок так долго смотрел на волны, что и сам начал немного волноваться. Но это волнение было радостным. Он сразу догадался, что большое и синее – это море. Про море ему рассказывал дедушка. Только дедушкино море было на севере, и по нему всё время плавали айсберги – огромные ледяные глыбы, на которые в темноте натыкались человеческие корабли. А вот на южном море никаких льдин не было – одна вода до самого горизонта…
Неожиданно слева раздались голоса. Бурундучок повернул голову и увидел двух человеческих детёнышей, которые, громко разговаривая, направлялись в его сторону. Конечно, все одинаковые бурундуки сразу бы разбежались, но наш-то был неодинаковый. Поэтому он не стал разбегаться, а с любопытством уставился на шумную компанию, в которой предводительствовал высокий рыжий мальчишка, несмотря на осень, густо покрытый веснушками.
– На что спорим? – громко кричал высокий, чтобы перекричать волны.
– На моложеное! – звонко отвечал маленький в синем берете.
– Сам ты «моложеное», – передразнил рыжий. – В первый класс ходишь, а букву «ры» не выговариваешь!
– Так я ж не налошно, – скривился маленький и подозрительно шмыгнул носом.
– Сенька, если заплачешь, я тебе шалбан дам. А ну скажи – «р-р-рыба».
– Сом, – немного подумав, ответил Сенька.
– Почему «сом»? – удивился рыжий.
– Потому что он вкусный.
– Сам ты сом! Будешь сачковать, никогда не научишься. Так, или говори «р-р-рыба», или получай шалбан.
– Бур-р-рундук, – неожиданно сказал Сенька, совершенно правильно выговаривая букву «ры».
– Что – бурундук? – не понял рыжий.
– Коля, вон сидит бур-р-рундук!
Рыжий Коля посмотрел в ту сторону и увидел на прибрежной гальке маленького и очень симпатичного зверька.
– А ты откуда знаешь, что это бурундук? – чтобы не спугнуть зверя, шёпотом спросил он.
– А у нас в детском саду его кар-р-тинка в столовке висела. И воспитательница р-р-рассказывала, что они в лесу живут.
– Ничего себе! У нас же леса нет, одно море. Может, он ручной или из цирка сбежал. Помнишь, в прошлом месяце к нам шапито приезжало. Я не ходил, но Светка говорила, что там дрессировщик был… Так, стой здесь, а я сзади зайду. Если к тебе побежит, топай ногами, тогда он ко мне повернёт.
– А не укусит? – немного подумав, спросил Сеня.
– Откуда я знаю? Это ж тебе про него воспиталка рассказывала. Давай берет.
– Зачем?
– Я его беретом накрою, и пусть себе кусается…
Через пять минут бурундук был изловлен. Но совсем не потому, что рыжий оказался таким умным, а потому, что бурундучок и не подумал удирать или кусаться. Для этого он был слишком добрым и неодинаковым.
Глава 7
Всё тайное становится явным
Колька хотел принести свою добычу домой незаметно, чтобы не сразу показать её родителям, а постепенно – недели за две-три. По его расчётам, этого времени как раз бы хватило, чтобы родители привыкли, особенно мама, которая была противницей любой домашней живности. Поэтому даже тараканы их квартиру обходили десятой дорогой, а если маме вдруг казалось, что в комнату залетела моль, она вскакивала с дивана и долго хлопала в ладоши, пока папа не убеждал её, что собственными глазами видел, как моль с диким криком выпрыгнула из окна.
А при слове «собака» мама бледнела и говорила: «Только через мой труп!» – хотя слово «собака» было чуть ли не первым, которое научился выговаривать Коля ещё десять лет назад. Поэтому он дружил со всеми владельцами собак не только своего двора, но и соседнего и всем владельцам всегда улыбался и говорил «здравствуйте!», только бы ему разрешили почесать за мохнатым ухом.
