Седрик вытянул морду вверх, не сводя взгляда с Анны. У него была замечательная шкура, громадная грива, заставлявшая вспомнить льва, и весь облик - классически кошачий. И все-таки в глазах было что-то такое, чего она никогда не видела в кошках, что-то оценивающее, что-то анализирующее.
"Доктор Причард хочет, чтобы вы взяли Сади", сказала Анна, легко проводя рукой по голове Седрика, проходя мимо него. Она согнулась над собакой возле очага и почесала ее за ушами.
Собака. Грудь Дженни сжалась. Ей никогда не нравились собаки. Они слишком энергичны и шумны, слишком требовательны и настойчивы. Хотя эта, по всей видимости измененная, могла быть и другой.
Собака, каштановая помесь колли среднего размера, приоткрыла коричневые глаза. Глаза посмотрели на Дженни с такой глубокой печалью, что у Дженни дыхание остановилось в груди.
"У Сади был единственный щенок за год до того, как она оставила лабораторию. Она растила его медленно, заботливо, относясь к нему, как к малышу, гораздо дольше, чем обычно делают собаки. Щенка у нее забрали в шесть месяцев и продали в другую лабораторию, которая хотела проводить эксперименты по химерам второго поколения, чтобы посмотреть, как много человеческой ДНК находится в их организме. Сади с тех пор сама не своя. Скулила, выла, бросалась на дверь. Потом, когда директор больше не смог этого терпеть, он позвонил мне. Если бы я ее не забрала, он бы ее усыпил."
Анна рассказала все это бесстрастным тоном, как если бы гнев давно оставил ее эмоциональный регистр. Возможно, публика и не знает, что чувствует Миссия Химер по поводу отношения к химерам, но Дженни подумала, что легко понять, что чувствует сама Анна. Она, очевидно, относится к этому с ненавистью.
Дженни присела на корточки и протянула руку. Большинство собак понюхало бы пальцы, а потом лизнули их, но Сади этого не сделала. Она посмотрела на Дженни долгим печальным взглядом. Собака потеряла щенка и была несчастна. Дженни тоже потеряла ребенка и была несчастна. Какую парочку они бы представляли.
"Я..." Дженни запнулась. Она не была уверена, много ли понимает собака. "Мне эта идея не кажется хорошей."
"Сади - добрая собака", сказала Анна. "Ее использовали только в тестах на беременность, поэтому изменения коснулись лишь репродуктивной системы. Перед тем, как отдать ее мне, все это удалили. Теперь она совершенно нормальна."
Для чего? Для человека? Или собаки тоже могут печалиться, как и люди? Дженни читала о собаках, которые оставались рядом с мертвым хозяином, охраняя тело.
"Не хочу показаться грубой", сказала Дженни. "Но я не могу."
Она встала и ее колени хрустнули. Как давно она занималась зарядкой в последний раз? Слишком давно. Может, будет хорошо с собакой идущей рядом пересекать улицу перед плохо работающими автомобилями...
Она покачала головой и отошла. Седрик стоял в своем кресле, положив лапы на спинку. Он все еще смотрел на нее.
Доктор Причард потратила всю последнюю неделю, подчеркивая, как важно завести домашнее животное. Это вернет вас назад в мир, говорила она. Вам надо заботиться о ком-то, не думая о прошлом.
Дженни расслышала мудрость, заключенную в этих словах, и поэтому зашла так далеко. Она посмотрела на Сади, которая не шевелилась. Собака, очевидно, была в депрессии.
"Доктор Причард видела Сади, прежде чем выбрать ее?", спросила Дженни.
"Нет." Анна еще раз потрепала голову собаки, потом встала. "Она поинтересовалась историей наших пациентов и подумала, что Сади подойдет вам лучше всего."
"На самом-то деле", сказала Дженни, удивляясь сама себе, "я предпочитаю Седрика."
Голова кота так далеко вытянулась в сторону Анны, что он чуть не потерял равновесия.
"Не думаю, что это мудро", сказала Анна.
"Доктор Причард говорила, что мне нужна компания, и послала к вам. Она не навязывала компаньона, но дала полезные советы. Не думаю, что можно разумно объяснить симпатию." Она посмотрела на Седрика. Он повернул к ней свою роскошную голову. Выглядело так, словно он удивился.
"Седрик, это...", начала Анна, потом ее голос замер. "Пойдемте со мной."
Она направилась к задней двери. Седрик побежав впереди, виясь под ногами у Анны, так что она запнулась. Она зацепилась локтем за язычок замка и выругалась. Седрик лизал свой бок, словно это он ударился.
"Оставайся здесь", сказала она ему. Потом у двери подождала Дженни. Когда они вышли, Анна убедилась, что Седрик не следует за ними.
Дверь вела в аллейку с растениями, высаженными по обе стороны. Там было слишком тепло и только тогда Дженни догадалась, что это теплица. Растения выглядели здоровыми, ярко-зелеными и усыпанными листьями. Анна направилась к дальней стороне, где на закрытой двери висела надпись "Посторонним вход воспрещен". Анна открыла дверь и их приветствовал резкий запах болезней и лекарств.
Шагнув внутрь, Дженни задержала дыхание. Стоял полумрак. Крошечные кровати, несколько клеток и нормального размера зачехленная мебель по всей комнате. В центре стоял стальной операционный стол с громадной лампой и несколько закрытых шкафов с медицинскими склянками. На всех кроватях лежали животные, некоторые метались в своих клетках.
Человек в белом халате осторожно расчесывал афганскую овчарку с громадными серыми пятнами голой кожи на голове и боках. Увидев Анну и Дженни, собака вздрогнула.
"Осмотритесь", сказала Анна.
Дженни осмотрелась. Кошки отворачивались от ее взгляда. Попугай попытался укусить, когда она проходила мимо. Несколько крыс ощерились на нее, а одна все время бросалась на мягкую стенку своей маленькой камеры. Многие животные были в хирургических шрамах по всему выбритому телу. Один шнауцер смотрел на нее красноватыми наркотическими глазами.
"Это новые животные. Некоторых никому отдать нельзя. Некоторых мы попытаемся реабилитировать. Но все они травматизированы."
Дженни протянула палец к кролику, сидящему на подушке у спинки широкой скамьи. Кролик тонко пискнул и спрятал мордочку.
"Я начинаю понимать", сказала она.
"Не знаю, понимаете ли", сказала Анна. "Иногда восходит солнце, лучи падают на одно из животных и оно сходит с ума. В другое время начнешь петь, а все животные пытаются спрятаться. Никогда не знаешь, что именно выведет их из себя, и день на день это не одно и то же."
Дженни дышала ртом. Она ненавидела этот запах, госпитальную вонь. Пять недель этот запах был частью ее жизни. Пять недель, и каждое утро она просыпалась, зная - что сработало для нее, то не помогло Дару.
Медицинская наука, говорят все, нашла способы лечить большинство болезней. Люди живут дольше, чем прежде, и более здоровой жизнью. Однако медицина не может предотвратить все смертельные случаи. И, конечно, она не может предотвратить отчаянье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
