Прошло двадцать длиннющих минут, и ничего не произошло… К этому времени вестибюль почти опустел. Я осмотрелся. На порядочном расстоянии от меня сидела пожилая пара. Тощий мужчина и еще более тощая женщина разговаривали с дежурным администратором. Четверо мальчишек-посыльных сидели на скамейке, ожидая появления новых визитеров. Отдельно от всех сидела маленькая старушка. Выглядела она всеми забытой и растерянной. Ее единственным компаньоном был карликовый пудель. Двое мужчин, дымя сигаретами, разглядывали какие-то бумаги. Никто даже отдаленно не напоминал мистера Дюранта.
Я ждал, мне не оставалось ничего другого. Мне казалось, что я постепенно погружаюсь в черное облако депрессии. А через пятнадцать минут это облако вообще стало непроницаемым.
Я провалился!
Отложив журнал, я закурил сигарету. Ну, и что же мне делать? Я подумал о долгом, утомительном пути назад, домой. Ехать на такси мне было не по карману. Лишившись финансовой поддержки Лу, я мог потерять и то немногое, что у меня еще было. Хотя бы крышу над головой…
Насколько серьезен был Лу, запретивший мне показываться в его офисе в случае, если меня постигнет неудача? Пораскинув умом, я решил, что он блефовал. Нет, он не выпустит меня из своих когтей, пока я с ним не рассчитаюсь!
Ну что же, надо возвращаться домой и вновь бесконечно ожидать телефонного звонка… То, что осталось от подачки Лу, спасет меня на некоторое время от голодной смерти.
В вестибюле было так уютно… Меня никто не беспокоил. Мне так не хотелось отсюда уходить и пускаться в ужасно длинную дорогу! Поэтому я откинулся на спинку кресла и вынудил себя заинтересоваться людьми, оставшимися в вестибюле. Тощие мужчина и женщина ушли. Пожилую пару окликнула другая пожилая пара, и они отправились в ресторан. Двое бизнесменов все еще курили и что-то оживленно обсуждали.
Мои глаза обратились к маленькой пожилой даме с пудельком.
Вестибюли отелей кишат маленькими пожилыми дамами. Некоторые из них худощавые, другие толстухи, но они всегда бывают в гордом одиночестве. И эта старушка была типичным экземпляром. Я подумал, что она, вероятно, овдовела, у нее были деньги, теперь она совершала турне по Калифорнии, после которого вернется в свой собственный дом, где дворецкий и несколько пожилых горничных бесстыдно обкрадывают ее. Она тратила деньги только на себя. На ней был надет великолепный парик «пепельной блондинки», ее очки были в дорогой оправе, ее платье изумрудного цвета было скорее всего от Палма, а на пальцах сверкали бриллианты.
Я почувствовал, что она смотрит на меня, и моментально отвел глаза, но даже после этого чувствовал на себе ее взгляд.
Господи! Неужели же я произвел впечатление на эту старушку? Похоже на то, потому что она выбралась из своего кресла, подхватила на руки собачонку и подошла ко мне.
– Вы, должно быть, мистер Джерри Стивенс?! – воскликнула она.
«Боже, – подумал я, поднимаясь, – только этого мне не хватало!»
Но я подарил ей свою чарующую улыбку.
– Мистер Стивенс, я не хочу быть назойливой, но чувствую, что мне необходимо вам сказать, как мне нравилась ваша роль шерифа в «Икс-ранчо»!
Из всех бездарных фильмов, в которых мне довелось играть, «Шериф из Икс-ранчо» был самым скверным!
Я повторил свою улыбку:
– Вы очень любезны, мадам! Благодарю вас!
– Я не пропустила ни одного фильма с вашим участием, мистер Стивенс, – продолжала она в экстазе. – У вас необычайный талант!
Талант? Мне показалось, что где-то рядом насмешливо хохочет Лу…
Я внимательно посмотрел на старушку и испытал подобие шока. Эта женщина не была обычной одинокой старушкой из отеля. В ее темно-серых глазах чувствовалась сталь, а ее губы были необычайно тонкими.
– Благодарю вас, – повторил я, не имея понятия, что можно сказать еще.
Она разглядывала меня с улыбкой.
– Я собиралась отправиться пообедать… Интересно знать, не согласились бы вы составить мне компанию?
После короткой паузы она продолжала:
– Ох, мистер Стивенс, согласитесь, пожалуйста, быть моим гостем! Это доставит мне колоссальное удовольствие!
Новая пауза. Видя, что я колеблюсь, она добавила:
– Я бы так хотела послушать о вашей работе… Но, возможно, вы уже пообедали?
Пообедал? Моя последняя еда состояла из засаленной отбивной на куске хлеба в полдень… У меня уже давно сосало под ложечкой.
Но все равно я не решался. Прошло уже минут сорок, у мистера Дюранта было сколько угодно времени, чтобы подойти ко мне. Эта старушка была, несомненно, богата. Будьте моим гостем. Я не мог противиться такому приглашению. Мысль об огромной сочной отбивной и жареном картофеле наполнила мой рот слюной.
– Это было бы очень приятно. Благодарю вас!
Она потерла руки.
– Я так рада! Я не думала… – Она заулыбалась. – Тогда пойдемте! Я обожаю вестерны. Я убеждена, вы сумеете мне объяснить, как их снимают. Наверное, имеется масса интересных трюков?
Она двинулась к выходу. Я поразился, потому что решил, что мы пообедаем в ресторане… Но поскольку она бодро шла вперед, я вынужден был отправиться следом.
Когда мы оказались на крыльце, швейцар приподнял перед ней шляпу и поклонился, потом громко свистнул. Почти сразу же из темноты вынырнул темно-синий «роллс». Шофер-японец в серой униформе и островерхой фуражке распахнул дверцу.
– Неподалеку есть приятный небольшой ресторан, – заявила она, останавливаясь. – Вы должны его знать. «Венхау». Вы не против там пообедать?
«Венхау»! Я там ни разу не был, но много слышал о нем. Лучший ресторан в городе. Даже в дни моего взлета я не осмеливался взглянуть на его цены.
Прежде чем я смог что-либо ответить, она уже влезла в машину. Немного ошеломленный, но чувствуя, что черное облако депрессии рассеивается, я сел в эту роскошную машину рядом со старушкой.
Шофер скользнул на свое место и совершенно незаметно влился в общий поток транспорта.
– Мадам, – произнес я, улыбаясь ей, – я так и не слышал вашего имени…
– Как глупо с моей стороны!
Она дотронулась пальцами до моей руки. Пудель соскочил с ее колен, где он было примостился, и прыгнул ко мне на колени. Паршивец принялся лизать мое лицо. Мне это было настолько неприятно, что я позабыл обо всякой вежливости и довольно-таки бесцеремонно сбросил его с колен на пол. И в этот момент я почувствовал резкий укол в бедро.
Собачонка, жалобно скуля, завертелась на полу.
Я выпрямился.
– Мадам! Ваша собака меня укусила.
– Дорогой мистер Стивенс… Вы, должно быть, ошиблись! Уверена, что Куки не способен сделать что-либо подобное! Он самое кроткое создание и обожает…
Остальное я уже не слышал.
Комната была просторной, красиво обставленной и освещенной большим количеством притушенных ламп. Я лежал на двуспальной кровати. Голова у меня трещала, во рту пересохло. С большим трудом мне удалось приподняться и ошеломленно осмотреться. На стене в ногах кровати имелось большое зеркало. Мое изображение в нем сказало мне о том, что я не только ошеломлен, но и немало напуган.
Роскошная обстановка несколько успокоила меня. Огромные деньги были потрачены на то, чтобы сделать эту комнату не просто удобной. Ну а деньги всегда вселяют в меня чувство уверенности. Тяжелые шторы на окнах были задернуты.
Я взглянул на часы. Они показывали 8.45. Утра или вечера? Как долго я лежал на этой кровати? В «роллс» я сел ровно в 23.00. Я вспомнил об уколе в бедро, который посчитал укусом собачонки… И сразу же запаниковал. Старушонка сделала мне укол какого-то быстродействующего наркотика…
Великий Боже, подумал я, меня похитили!
Я встал с кровати, подошел к окну и откинул шторы. Крепкие стальные жалюзи закрывали окно. Я схватился за переплет, но даже потрясти его не смог. Повернувшись, я осмотрелся и пошел к двери, но, не дойдя до нее пару шагов, убедился, что она без ручки. Дверь была такой же неподдающейся, как и ставни на окнах. Тогда я прошел в ванную. Роскошное оборудование, но без окна. Я заглянул в стенной шкафчик. Там были две зубные щетки в целлофановой обертке, электробритва, лосьон после бритья, губка, тоже в целлофановой обертке, и несколько кусков туалетного мыла. Я посмотрел на себя в зеркало. По щетине на физиономии я определил, что проспал всего несколько часов.
