Желудок у меня был переполнен. При мысли о еде меня замутило.
– Я плотно позавтракал. Ничего не надо, благодарю.
Он засмеялся, я бы сказал, не слишком мелодично:
– Не переживай, приятель! Тебе не о чем беспокоиться. Я принесу тебе что-нибудь легкое, ладно?
Его огромная туша двинулась к выходу. У двери он повернулся, по-крысиному усмехнулся и вышел.
Возможно ли, что Ларри убили?
Я сидел, потея от ужаса.
Отказали тормоза в машине. Несчастный случай.
Нет, я не могу этому поверить… Я даже не поднялся, чтобы взглянуть на принесенные мне книжки. У меня не выходила из головы пугающая мысль о том, что я сам себя приговорил и даже принял первый чек. Теперь я вынужден был делать все, что мне прикажут эти люди.
С ним произошел несчастный случай. Отказали тормоза. Он умер.
Мне вспомнилась крысиная ухмылка Маззо. Господи, подумал я, куда тебя черт занес? Может ли так быть, что, если ты не поладишь с этими людьми, они тебя ухлопают?
Подобными мыслями я привел себя в паническое состояние.
Ровно в 13.00 появился Маззо со столиком на колесах.
– Поешь чего-нибудь, приятель, – сказал он. – День будет долгим. – Он посмотрел на меня. – Ты себя чувствуешь о'кей?
– Да, но есть мне не хочется…
– Обязательно что-нибудь съешь, понял? – В его мягком голосе послышались рыкающие нотки. – Тебе нужно работать, а не прохлаждаться!
И он вышел.
Я не посмел ослушаться и решил попробовать суп из омаров. Это было настолько вкусно, что я подлил себе еще и еще, пока полностью его не прикончил. Потом сел подальше от столика и стал ждать продолжения.
Вскоре основные события начались…
Пришел Маззо, проверил опустошенную супницу, улыбнулся мне и выкатил столик. Потом появилась Харриет, но без пуделя, зато в сопровождении невысокого толстяка в халате с короткими рукавами, в руках которого было нечто наподобие дорогой косметички. На этого типа стоило посмотреть! Его густые длинные волосы были обесцвечены до абрикосового цвета, веки подведены светло-голубым, на губы положена нежно-розовая помада.
Он помедлил возле двери, задвинувшейся у него за спиной, и хитровато улыбнулся мне.
– Джерри, дорогой, – запела Харриет. – Это Чарльз. Он знает, что нужно сделать. Пожалуйста, веди себя послушно! Я должна быть уверена, что ты сойдешь за моего сына. – Она повернулась к маленькому толстяку: – Чарльз, это Джерри Стивенс.
– Мой дорогой мальчик! – загудел тот, с неожиданным для него проворством бросаясь навстречу мне. – Не могу вам сказать, насколько я взволнован этой встречей. Я видел столько картин с вашим участием! Какой талант! «Шериф из Икс-ранчо»… Я был потрясен! – Он схватил мою руку и пожал ее. – Я счастлив, я бесконечно счастлив нашему знакомству!
– Благодарю вас! – сказал я, не поверив ни одному слову из этой тирады.
– Чарльз! Вы напрасно тратите время!
Толстяк замер.
– Да, да, конечно… – Он виновато улыбнулся ей. – Мы не должны зря тратить время…
Я заметил, что у него на лбу выступили крохотные капельки пота.
– В таком случае приступайте! – Она двинулась к выходу. – Позвоните, когда закончите.
Мы с Чарльзом оба наблюдали, как она уходила. Потом, когда дверь задвинулась, я спросил:
– В чем должно выражаться мое «сотрудничество»?
– Садитесь, пожалуйста, мистер Стивенс.
Он подошел к шкатулке и открыл ее. Там был полный набор грима. Он достал какие-то инструменты, палитру и карандаш.
– Я должен измерить ваше лицо, мистер Стивенс. Заранее прошу извинения за некоторые неприятности.
Я держал голову совершенно неподвижно, пока он производил свои измерения, записывая цифры на клочке бумаги.
Когда он наклонился, чтобы измерить у меня лоб, переносицу, брови, я услышал его тихий шепот. Между громкими фразами он ухитрился кое-что прошептать:
– Потрясающие глаза, в них чувствуется незаурядная личность. Меня похитили. Кто эти люди? Мистер Стивенс, у вас необычайно правильные черты лица. Эта кошмарная женщина ужасает меня. Я у них в плену уже больше двух месяцев. Теперь разрешите мне измерить ваши уши. Поверните голову направо. Кто она? Пожалуйста, скажите мне! Отлично, теперь левое ухо…
Я понял, что этот немолодой человек был в таком же затруднительном положении, как и я. Его похитили для того, чтобы он превратил меня в сына Харриет.
– Не знаю, – прошептал я, – меня тоже похитили. Требуют, чтобы я играл роль ее сына.
Затем, посмотрев поверх его головы, когда он измерял мое левое ухо, я увидел, что в комнату неслышно вошел Маззо. Этого было достаточно, чтобы я смертельно переполошился.
Чарльз, заметив, как изменилось выражение моего лица, оглянулся через плечо, и я почувствовал, как задрожало его тучное тело.
– Ах, Маззо! – воскликнул он тонким, пронзительным голосом. – Я закончил… Все будет отлично!
Маззо вошел в комнату, на руке у него висели какие-то вещи. Он посмотрел на Чарльза взглядом голодного тигра, мне же показал в улыбке крысиные зубы.
– Надень это на себя, приятель! – скомандовал он.
Он швырнул на стул костюм.
– Конечно, – сказал Чарльз. – Одежда.
Чувствуя, что я весь взмок, я стянул с себя всю свою одежду и облачился в принесенный Маззо костюм.
Вот это был шик! Темно-серого цвета, из новомодного мохера, он должен был стоить целое состояние. Сидел он на мне как перчатка.
– С одеждой не будет никаких проблем. – Маззо улыбнулся мне. – Тебе повезло. Тому сопляку вещи не годились.
Я быстро переоделся в мой собственный костюм под их внимательными взглядами. В голове у меня была полнейшая неразбериха… Господи! Куда я ввалился, думал я, искоса поглядывая на жалко дрожащего Чарльза, который просительно смотрел на Маззо, как собака в ожидании побоев.
– Волосы… – сказал он, – ими следует заняться. Я должен сделать это сам. Пожалуйста, мистер Стивенс, садитесь.
Он прошел в ванную и принес оттуда полотенце, которое обернул вокруг моих плеч.
Из своего ящика он вынул расческу и ножницы, покачал головой из стороны в сторону и приступил к стрижке, в то время как Маззо прохаживался по комнате.
Когда Маззо находился в дальнем конце комнаты, Чарльз скорее выдохнул, чем произнес слова, почти касаясь губами моего уха:
– Они платят мне огромные деньги! Я так напуган. Что случилось с другим человеком? Я потратил много часов, чтобы загримировать его…
Но тут к нам подошел Маззо и уже больше не отходил, так что пугающий односторонний разговор должен был прекратиться.
Наконец Чарльз отошел назад и осмотрел меня. Его подкрашенные глаза выражали безумный страх.
– Да! Превосходно! – воскликнул он. – Теперь хромота. Мистер Стивенс, дайте мне, пожалуйста, ваш правый ботинок.
Я снял и протянул ему. Чарльз подошел к столу и уселся. Из своего ящичка он достал стамеску и снял ею часть каблука. В том же ящичке оказался клин, который он привинтил к каблуку.
На все это ушло не много времени. Я просто сидел, наблюдая за ним, а Маззо следил за нами, стоя рядом.
– Давайте посмотрим, – сказал Чарльз. – Пожалуйста, наденьте ботинок и пройдитесь к окну и обратно.
Я повиновался. Толстый клин, который был привинчен к каблуку, делал мою походку неустойчивой. В итоге я прихрамывал, как человек с поврежденной ногой. Прихромав назад, я остановился.
– Отлично, – сказал Чарльз.
В этот момент дверь скользнула в сторону, и в комнату вошла миссис Харриет с пуделем на руках.
– Ну, Чарльз?
– Волосы… Пожалуйста, скажите мне…
Она долго обозревала меня своими темно-серыми глазами, потом кивнула.
– Превосходно! – сказала она. – Чарльз, вы великий художник!
Он начал глупо улыбаться, но скоро улыбка сменилась гримасой. Мне были ясны его страхи. Он был таким же похищенным пленником, как и я.
– А походка? – спросила Харриет.
– Все сделано.
Чарльз посмотрел на меня:
– Могу ли я просить вас, мистер Стивенс, еще раз дойти до окна и обратно?
