- Диккенс, "Записки Пиквикского клуба", - отреагировал я.
- Посмертные записки, - уточнил Стас - А ты в форме?
- Надо быть готовым к любым неожиданностям, чтобы не слишком радоваться, и не слишком огорчаться.
- Разоблачайтесь и проходите в комнату, а я пока чай заварю.
Наша могучая кучка расположилась по привычке в маленькой комнатке Стаса, несмотря на то, что большая пустовала. Галина Михайловна отдыхала в пансионате под Москвой. Здесь ничего не изменилось, разве литература на полках? Дюма, Бальзак, Эдгар По и Честертон потеснились, уступив место Фрейду и Бехтереву, томам светил медицины и психологии, но по-прежнему маленькие безделушки - машинки, индейцы (мы их когда-то всех знали по именам), камушки и коробки - красовались за стеклом книжного шкафа.
- Перекинемся? - Вовка принялся тасовать колоду пестрых календариков. Пожалуй, их там насчитывалось около шестидесяти, если не больше. Попадались очень редкие.
- Оставь, "мизерабиль", не тревожь старину! - укоризненно покачал головой Павел.
Вадим разглядывал альбом с красочными марками "Монгол Шудан".
К обратной стороне двери все также была пришпилена карта мира с разметкой для игры в придуманную нами "Великую Дипломатию" (но об этом еще будет сказано). Возле берегов туманного Альбиона навечно застыли боевые эскадры. Cтас любил Англию и неизменно, даже в компании близких друзей, надевал маску доброго джентльмена, чем в конечном счете меня и злил. Это, и еще два или три мелких предательства с его стороны развели наши пути. Много позже я сожалел об этих размолвках, и простил ему все, осознав груз одиночества, что лег на плечи Стаса, но ничего уже нельзя было сделать.
Словом, комната хранила печать минувшего времени, и это на один единственный день снова сблизило нас.
Хозяин появился через пять минут, прикатив столик с пятью чашками крепкого ароматного чая, еще какими-то сладостями и баранками-челночок на блюдечке.
- Итак, ближе к телу! - начал Вовка, и я лишний раз убедился, что дело нечисто.
- Сальности! Сальности! - завопил Вадим.
- Извольте, - сострил хозяин, и поставил на столик блюдо с ветчиной, Я только прошу не мешать мне, ибо моя присказка необходима точно также, как хорошая закуска к водке.
Мы согласились с ним. Ребята прекратили возню на маленьком диванчике, каждый нашел себе место. Я устроился спиной к окну, так чтобы свет падал на лица "заговорщиков" и можно было без особого труда уловить подвох, когда Стас и Вовка станут перемигиваться.
- Вы, наверное, знаете, - начал Стас, - что последние несколько месяцев я подрабатываю в психушке. Это позволяет сводить концы с концами, да и материал кое-какой набирается. Скоро защита, а я, практически, еще ничего не написал.
- Честность облагораживает. Помнится, как в десятом классе ты застрял в лифте, чтобы прогулять контрольную по физике.
- Рогволд!!
- Молчу, молчу.
Я отхлебнул чая и прикусил язык.
- И вот на прошлой неделе именно в мое дежурство привозят к нам... Кого бы вы думали? Нашего общего знакомого М.
- Не может быть! - возмутился Вадим.
- Я подтверждаю, - оборвал его Вовка со знающим видом.
- Он лепечет какой-то бред. Сыпет изысканной старославянской руганью. Молодцы его скручивают, укладывают на кровать и делают укол. Через час М. приходит в себя. В момент обхода он строит мне рожи, сразу, видать, признал, и когда я приближаюсь, неожиданно тихо шепчет: "Я - не сумасшедший, Стас! Нам надо поговорить. Вытащи меня отсюда хоть на пару часов!" Это, конечно, было не в моей власти, но главврач, по доброте душевной, устроил нам встречу с глазу на глаз.
- Я тоже был в одном дурдоме, - неожиданно произнес Павел - Там зубной щеткой дедушке чистят сапоги.
- Оставьте армейские воспоминания на потом. Все очень серьезно!
- Вовка контролировал ситуацию.
- Естественно, сперва я зашел к медикам и поинтересовался, не на игле ли наш дорогой друг. Оказалось, его кровь, как у младенца, никаких наркотиков, никакого алкоголя, ни следа никотина. Печень в полном порядке. И все в порядке, кроме мозгов.
- Жаль. Он, в сущности был неплохим парнем. Я всегда чувствовал к нему симпатию, - сказал я.
- Правильно, Рогволд. У вас с ним есть нечто общее.
- Что?
- Вы так и остались детьми, верящими во всякие небылицы. Но, сначала выслушай... Он попросил съездить к нему домой и привезти по старой дружбе одну вещь. Фляжку. Фляжку с подсахаренной водой.
"Зачем тебе? - удивляюсь, - Я и так могу развести." Он в крик, что это - вопрос жизни и смерти. И если, мол, просит, то, значит, так и надо. "Хорошо, - говорю - привезу ради твоего спокойствия". В следующее дежурство подаю ему эту флягу...- Стас поднялся с места и, запустив руку на верхнюю полку шкафа, благо, рост позволял, вытащил из-за книг названную вещь.
Фляга пошла о рукам. Самая обычная. Армейская. Зеленая. На восемьсот миллилитров. В брезентовом чехле.
-... Поскольку я еще не имел результатов его анализов, то помешательство М. отнес как раз на счет некоего психотропного средства. Иначе, зачем бы ему понадобилось так далеко меня посылать.
Травить больного в том же духе мне бы никто не позволил, но я и сам вовсе не собирался поить его, а решил просто подменить содержимое.
Зина из лаборатории посмотрела, понюхала эту гадость, чего-то капнула туда, да и говорит: "Вода, Стас! Кроме сахарозы, глюкозы и воды на поверхность ничего. Но с нашей аппаратурой.... Короче, сам понимаешь. Береженого бог бережет." Что там было - я слил в бутылочку, а флягу ошпарил кипятком, вымыл ее с содой, да и развел грамм двести песку. Несу М.
- И что же?
- Он тотчас же сделал отсюда глоток, словно стакан засосал.
- И...
- И вернул ее мне со словами: "Вот, спасибо! Мне больше не нужно. На неделю хватит. Ты, Стас, поставь его к себе в холодильник..." Тогда я спросил: "Кого?". А он мне: "Чудак! Ведь, это ж Эликсир Памяти!"
- Эликсир Памяти, - повторил я, отливая из фляги себе в чашку, - Сейчас мы посмотрим, какой это эликсир.
Запаха, действительно, никакого не было. Тягучая бесцветная жижа типа глицерина.
Мне никто не помешал.
Стас улыбнулся:
- Собственно, именно за этим мы и собрались. Ты, Рогволд, среди нас единственный, так сказать, действующий естествоиспытатель. Тебе и карты в руки. Может, аналитики что-то просмотрели?
- Вряд ли. А знаешь, каков главный исследовательский прибор у бедного русского химика? - с этими словами я осторожно попробовал эликсир на язык.
Напиток оказался на редкость сладким, скорее даже приторным.
- Только, учти...
Стас не договорил, поскольку я осушил полчашки и, как ни в чем ни бывало, поставил ее на блюдечко.
-... следующей ночью наш общий друг М. снова впал в детство, и его привязали к спинкам кровати. Утром он был мертв, а на животе у него нашли свежий ожог, величиной со сковородку. И, естественно, никаких следов отравления. С чего бы им быть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
