- Безобразие! Надо в Моссовет написать, а еще лучше - в горком!
- проворчал пожилой мужчина с планками орденов и медалей на пиджаке.
- А что такое?
- Кинул я три копейки, чтобы, значит, с сиропом. А они мне будто на одну копейку наливают. Вот какая штука!
Мальчик бухнулся в жесткое кресло, ручонкой накрыв соседнее, ясно показывая, что место занято. Женщина, сопротивляясь инерции и балансируя с ловкостью акробатки, осталась у железной кассы, прикрепленной к стене салона, бросила монеты. Затем она отмотала билет и опустилась на сидение рядом с ребенком. Боясь вспугнуть захлестнувшее меня Время, я отвел от них глаза и стал разглядывать звенящие и подпрыгивающие в ящике кассы из-за постоянной тряски пятаки...
Полная Луна в гордом одиночестве вылезла на темное ночное небо.
- Юна! Юна! Ты меня сы-ышишь? - спросил мальчик.
Луна не ответила.
У входа в подвал клетчатой пятиэтажной хрущевки сверкнули зеленые огоньки, потом еще. Чернушка вывела пушистых детей на охоту.
За школой опятами выстроились башни новостроек.
- Не бойся, она не кусается! Она у меня добрая, - успокоила соседка Багира! Багира! Сидеть!
Немецкая овчарка послушно устроилась у ног хозяйки.
- Вы не знаете, что сейчас в Эльбрусе показывают? - спросила женщина.
- Кажется, "Триста спартанцев"!
- У, здоаво!- воскликнул мальчик.... Но мне киски все хавно больше нхавятся. Они - хищники.
- Прямо, беда. Не может никак научиться "р" выговаривать, пожаловалась тетя.
- А вы ему стакан с водой дайте. Это специальное упражнение.
Когда глотает - "р" и получается, - посоветовала соседка...
- Гражданин! Гражданин! Вам плохо? Вам валидол нужен? - дежурная по станции кричала в самое ухо, и это ужасно раздражало.
- Иду, уже иду. Все пройдет. Сейчас все пройдет.
Я не помнил, как добрался домой. Протерев слипшиеся веки, вдруг обнаружил, что уже семь часов. За окном едва слышно звенели трамваи и брехали псы. Собачники добросовестно выгуливали питомцев на детской площадке.
- Давненько с тобой, Рогволд, такого не приключалось. И вроде бы портвейн с водкой не мешал? Что мы пили, собственно? Джин, разведенный тоником?
Первый и последний раз я напился до рвоты в армии. И то не сам.
"Деды" угощали самогоном, щедро угощали, чтоб был повязан с ними одной веревочкой, чтоб не "настучал". Странные, однако, ребята попались. Думают, раз москвич- так сволочь обязательно. Очень нас, москвичей, понимаете, не любят.
На скорую руку позавтракав, я сел разбирать почту, накопившуюся за неделю. Операция абсолютно необходимая, потому что к воскресенью на диске валялся мусор с половины существующих в мире BBS. По обыкновению я начал причесывать диск программами поиска старых и новых вирусов...
- Так и есть! Какой-то умник меня заразил!
Крепко выругавшись, я хотел было совершить акцию возмездия, тем более, что вирус мне посадили нарочно. Какой-то левый незнакомый пойнтер виртуозно обошел все мои защиты против несанкционированного обращения. Я удивился, ибо обычные взломщики оставляли за собой массу испорченных файлов, но не могли проникнуть далее второго уровня сложности.
Когда же я снова глянул на экран, в висках бешено застучало - белым по черному красивым готическим шрифтом там высвечивался следующий текст:
"... И тогда Олаф Трюгвессон собрал к себе на роскошный пир лучших волхвов королевства, обещая почтить их старость. И пир действительно состоялся. Он был несказанно обилен яствами и питиями.
Однако, в самый разгар трапезы король вдруг приказал запереть все выходы из терема и сожег его, да так, что жрецы, явившиеся на зов Олафа, сгорели живьем. Ускользнул только лишь Эйвинд Келльд, который был сыном самого Гарольда Прекрасноволосого. Не знаю, сколь силен оказался этот малый в колдовстве, но он предугадал западню и вырвался из нее через отверстие дымохода.
Той же весной дракар Эйвинда подобрался к острову Кормт, где Олаф справлял Пасху. С мстителем были лютые берсерки, которые невидимыми в тумане высадились на берег. К сожалению, среди команды нашелся предатель, он опоил вчерашних товарищей, так что в самый разгар боя часть из них ослепла. Королевская стража схватила тогда многих. По приказу Олафа пленников оставили связанными у подножия прибрежных скал. Начавшийся прилив убил их всех до одного. Такая смерть страшна вдвойне, ибо лишала берсерков покоя Вальгаллы. Скалою Воплей прозвали это проклятое место.
Эйвинда же пытали отдельно, с тем, чтобы отрекся он старой веры и признал бы Христа. Олаф разложил героя на земле, привязав его к кольям за руки и ноги, а на живот поставил жаровню с раскаленными углями. Поскольку Эйвинд отказался уверовать в милосердие Христаего пережгло пополам....
P.S. Если эта информация заинтересовала Вас, а также, если Вам дороги собственная жизнь и рассудок - не притрагивайтесь, пожалуйста, к Эликсиру до нашей встречи. Буду ровно в двенадцать.
Инегельд."
Не успел я прочитать, как вдруг буквы на экране стали медленно тускнеть и растворяться, и вот уже не осталось и следа от таинственного послания. Только время встречи и...
- Инегельд! Инегельд?
Это звучное и, вероятно, единственное в своем роде имя мне было совершено не знакомо. Но, впрочем, из письма тоже кое-что можно выжать. Так, а где эликсир? Фляга обнаружилась в сумке, лежащей на боку, но по счастью я крепко завинтил крышку и ни одна капля драгоценной влаги не пропала даром.
- Так, значит, это все из-за тебя?
Я отлил десять миллилитров этой вязкой жидкости в мерный стакан и еще раз понюхал. Нет. Эликсир не имел исключительно никакого запаха, да и цвета у него никакого особенного не было. А был он абсолютно прозрачен, как слеза ребенка, и по вчерашним воспоминаниям - приторно сладок, подобно нектару олимпийцев.
- А что, собственно, случится, если я еще немножко попробую?
Наверно, даже медвежонок Пух не хотел так страстно меда, как в этот миг я желал вновь ощутить на губах магический вкус запретного напитка...
Затворив фиолетовый шкафчик раздевалки, на котором красовалась "переводная картинка" из двух синих слив, мама провела меня в полутемную большую комнату детского сада. В руке я держал маленькую черную деревянную кошку с красной пастью. Из гигантских синих кубиков здесь была сложена крепость. Среди столь же больших желтых колонн неприступной цитадели маршировали блестящие золотом солдатики. Но всадники мне нравились почему-то больше. Вот этот, красный. Он замахнулся копьем и готов поразить всякого врага своей славной Родины. И были красные флажки, и были долгожданные майские праздники.
"Мы гордимся нашей мирною страной И непобедимой армией родной!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
