-О, жертва прибыла,- непонятно чему обрадовалась крайняя фигура, подозрительно напоминавшая толстяка Михаила, близкого друга Марка.- Все прошло без проблем?
-Конечно,- холодно улыбнулся Марк, рывком толкнул Дану двум молчаливым фигурам, что уже ждали приказаний. Те схватили ее за руки и потащили в центр. На холодной каменной пентаграмме были вмурованы наручники для ног и рук. Фигуры молча уложили девушку на камень и закрепили кандалы.
-Ее точно не будут искать?- уточнил Михаил, протягивая Марку балахон.
-Не будут, она сирота. Бабушка и та умерла месяц назад,- Марк спокойно переоделся в черное одеяние. Его немного беспокоило молчание девушки- за всю дорогу не проронила ни слова, но ее испуганные глаза говорили, что у нее состояние, близкое к истерике. Он удовлетворенно улыбнулся.
Дана лежала на холодном камне и дрожала от страха и паники, но старалась успокоиться, понимая, что ничем помочь себе не может. Смерть надо встретить достойно, поучала бабушка. Это единственное, с чем была согласна Дана в ее лекциях и нравоучениях. Глубоко вздохнув, девушка огляделась.
Марк и Михаил смеялись над шуткой, что рассказал толстяк, те двое, что приковали ее, вернулись на свои места. Тринадцать лучей смерти. И в центре невинная жертва. Не невинная, а наивная. Дана вывернула голову, чтобы посмотреть на вырезанные в камне лучи. Словно лазером выжжены- ровные, тонкие. Дана бессильно откинула голову на холодный камень. К ней подошел Марк. Рассмеялся, видя, как она пытается вырваться. Присел на корточки рядом и пригладил ее волосы.
-Знаешь, ничего личного, просто ты не из моего круга. А подошла потому, что ты серая мышь, которая никому не нужна, и родственников у тебя нет. Зато можешь гордиться- ты будешь подарком нашему Демону Тьмы. Говорят, он обожает молоденьких девушек... на десерт. В прямом смысле слова,- расхохотался сам себе Марк.- А пока он тебя будет есть, мы его убьем и завладеем его могуществом. А когда мы разделим его на всех- тогда станем великим людьми, и будем готовы к завоеванию мира!
В руке его оказался нож, больше похожий на стилет, черный, вычурно украшенный завитушками и драгоценными камнями. Парень полоснул им по рукам и ножам жертвы, оставляя длинные, хотя и неглубокие царапины. Кровь часто закапала на желобки.
Марк гордо встал, надел капюшон, и вернулся на свое место- к тринадцатому лучу. Полная луна отразилась в зеркально отполированной поверхности гексагуса- это был знак. Фигуры достали бумажки с записями и начали что-то бубнить себе под нос. Дана открыто посмотрела на луну - та была точно над ней. Ее свет упал на девушку, отразился, как от зеркала, разлился в стороны по канавкам лучей и линии засияли. А бормотание все нарастало, голоса становились все выше и выше. Сатанисты читали заклинание на незнакомом языке. Дана машинально повторила первую фразу, не поняла ее смысл, ведь слова были сплошь незнакомые. И все же она почувствовала неправильность, слова резали слух, хотя язык был ей незнаком. Латынь, наверно. Она шепотом, не издавая ни звука, начала проговаривать слова так, как казалось ей правильным. Пробовала сказать слова по-другому, переставить слова, сменить интонацию. Вот, ее звучание получалось чище, чем у кладбищенских маньяков. Дана повторяла за ними фразы, строя их правильно. Ветер завывал, срывая листья с деревьев, молнии сверкали, врезаясь в статуи на кладбище. Капюшоны давно сползли с голов, обнажая знакомые лица. Дочь главного врача, сыновья министра, дочь и сын директора университета... Все сливки общества, Дана, как ты и мечтала. Молния попала в центр, лишь сантиметров тридцать не достав бок девушки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
-Sorus,- тихо сказала она последнее слово и закрыла глаза. Она уже не видела, но чувствовала -гексагус разваливался, из центра под ней пошли трещины. Саму девушку удерживали только цепи и крошечный кусочек камня под спиной. Из трещины вынырнули ужасные тени. Фигуры в балахонах дрогнули, но упрямо продолжали зачитывать текст заклинания.
-Кто осмелился побеспокоить меня?- раздался оглушительный рык совсем рядом, но Дана не успела никого увидеть- звенья цепей лопнули и она провалилась вниз. А на поляне посреди разрушенного гексагуса стоял ослепительный черный демон с багряными кожистыми крыльями, и плотоядно присматривался к ничтожным людишкам, которые даже заклинание вызова умудрились произнести как клятву обеденной жертвы. Эх, необученная молодежь. Молоденькие, тепленькие, демон облизнулся. Недаром ему с утра захотелось чего-нибудь вкусненького...
Луна хитро подмигнула, и девушка в панике поняла, что проваливается сквозь камни, ставшие невероятно теплыми- в последний момент она заметила, что линии пентаграммы вспыхнули зеленоватым светом, сразу после невнятного рыка- и все пропало. Сознание она не потеряла, просто упала в темноту, пролетела несколько метров и вывалилась... в сугроб. Поднялась, огляделась- темно, деревья кругом. Только вместо лета- зима, и кладбища нет. Что же делать. Холодно, а в босоножках она далеко не уйдет. Попрыгала на месте, обнимая себя, и пытаясь согреться. А еще она тщетно выискивала на звездном небе знакомые созвездия и родную хитрую луну. Вместо нее на девушку с любопытством смотрели две незнакомые луны- золотая и зеленая.
Дана улыбнулась воспоминаниям. Хорошо, что Тирея не только травницей была, а еще и ведьмой немножко- почувствовала магический всплеск непонятной направленности, и пошла проверить, кто в ее лесу магией балуется. Так Тирея нашла ее в лесу, почти насмерть замерзшую, в летнем коротком платьице. Закутала в теплую шубу, и на санях, запряженных настоящим волком, отвезла в свою избушку.
Тирея жарко растопила печь, заварила питье на травах, изредка поглядывая на гостью. Сидит, кутается в теплое одеяло, носом шмыгает, а взгляд стеклянный. И где девочек одевают в такие наряды? Все что можно и что нельзя высмотреть и выстудить можно. Она неодобрительно покачала головой в такт своим мыслям. Отвар на семи травах готов, Тирея перелила его в кружку и отнесла гостье. Та безропотно выпила горячее питье и обратно завернулась в одеяло. Тирея уже поверхностно осмотрела ее- ран нет, только ссадины, и обморожение немножко. К утру пройдет. Вот только взгляд был неживой, да еще одна странность- девушка ни слова не сказала.
-Ложись, деточка,- заботливо ворковала травница, подоткнула ей одеяло, укрыла еще сверху теплой пуховой шалью,- Если что нужно будет- я на печке сплю, там, за шторкой, зови.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Так и не дождавшись ответного кивка, травница ушла. Ночью девушка спала неспокойно, металась во сне. Тирея каждые полчаса вставала и поправляла ей то подушку, то одеяло.
