– Но, – Барбара Элизабет Тримейн Фицджеральд, вдова графа Деррана, накрыла своей ладонью руку внучки, – король кое-чего потребует от тебя за утверждение тебя в правах наследования. – В зеленых, как полированные изумруды, глазах графини появился острый блеск. – Король хочет, чтобы ты вышла замуж за одного из его любимчиков.
Мариза не была удивлена. Размеры ее поместий и денежного состояния исключали брак без согласия короля. Мариза знала, что король должен быть заинтересован в ее браке, но кого же он выбрал в мужья? Уже несколько недель, живя в Лондоне в своем великолепном доме на Стрэнде, Мариза пыталась выяснить это, но тщетно.
Мариза бывала при дворе Карла, который, как и всякий королевский двор, был царством сплетен. Но она ничего не услышала о своем будущем, муже, которого король отрекомендовал Маризе как «своего самого доверенного друга». Но если он «самый доверенный друг», то почему же он не при дворе? Что за этим скрывается? Только однажды промелькнул какой-то намек. На небольшом обеде, который дала в ее честь одна из ее теток, Мариза выскользнула на минуту в сад, подышать свежим воздухом. За ней последовал один из гостей – придворных; она узнала мужчину, сидевшего за столом напротив нее.
– Лорд Хартвелл? – приветливо спросила девушка.
– Ваш покорный слуга, графиня, – ответил тот с изящным поклоном. Придворный впился взглядом в ее грудь, открытую квадратным вырезом платья. Очевидно, он не прочь был завязать беседу.
– Наверное, вас интересует личность вашего жениха, Бьюкенена? – спросил он с явной насмешкой в голосе.
– Единственное, что я хотела бы знать, – осторожно ответила Мариза, – почему его нет при дворе? Ведь свадьба уже назначена, а я не видела человека, который станет моим мужем.
– Он не пара вам, миледи.
– Что вы имеете в виду, милорд?
– Зовите меня Томасом, дорогая. – Он придвинулся к ней, она отступила и вынуждена была прижаться к садовой ограде. – Великий Боже, да почему вы должны достаться этому чудищу Бьюкенену? – Похотливая улыбка заиграла на губах собеседника Маризы.
– Возьмите меня, уж я-то умею ублажить девчонку в постели!
– Вы забываетесь, сэр, – холодным тоном отозвалась Мариза.
– Ах, милочка, это же притворство. Впрочем, вполне благоразумно с вашей стороны! Разыгрывайте скромницу, – а вдруг кто услышит. Вы мне только подмигните – и ночью я буду у вас в постельке.
«Нет, надо отделаться от этого хама!» – думала Мариза, а Хартвелл подступал все ближе. – Да отойдите же! – за недели пребывания в Лондоне Мариза устала от ухаживаний; молодые придворные забрасывали ее комплиментами, льстили и увивались вокруг нее, но она относилась к проказникам – юнцам снисходительно: молодость имеет свои права, и все они были шаловливы и забавны, не более того. Но этот грубиян переходит все границы! Мариза с отвращением отдернула руку от схватившей ее мясистой потной ладони. Пальцы были бледные и толстые, словно ливерные колбаски.
– А вы думаете, что вам понравится рука вашего бравого шотландского парня? – захохотал Хартвелл гнусным жестоким смехом. – Вот вспомните мои слова на утро после свадьбы! Еще как пожалеете о настоящем мужчине, который сумел бы оседлать вас и устроить хорошенькую скачку!
Глаза Маризы, твердые, как изумруд, презрительно оглядели Хартвелла с головы до ног:
– Случись такое, вряд ли я имела бы дело с настоящим мужчиной!
Хартвелл был рыхлый коротышка, далеко не отличавшийся мужской статью и, вероятно, претерпевший из-за этого немало насмешек.
– Ах ты, надменная шлюха, – прошипел он, поворачиваясь на каблуках, и застыл на месте – прямо в его грудь уперся кончик шпаги.
– Немедленно извинитесь перед графиней, милорд, или я дам вам урок хороших манер, в котором вы нуждаетесь безотлагательно!
Мариза отошла от стены и обошла Хартвелла, лицо, которого побелело от страха.
– Простите меня, миледи, – быстро выговорил он, – я… не хотел…
Человек со шпагой удовлетворенно кивнул:
– Правильное решение, Хартвелл. Вы поступили как умный человек. Ведь графиня Дерран – не только нареченная Бьюкенена. Она – в родстве с Килрунами из Ирландии и Равенсмурами из Уэльса. Этих забияк лучше не раздражать. Да и меня тоже, – добавил он мягко.
– Понимаю, – сказал Хартвелл хриплым шепотом. Как только лезвие опустилось, он сбежал.
– Рад был услужить вам, миледи, – сказал человек со шпагой, вкладывая свое оружие в ножны. Мариза наградила его одной из самых своих очаровательных улыбок.
– Я вам признательна. Этот грубиян был просто несносен.
– Вы правы, леди, – согласился незнакомец. – Хартвелл давно заслуживает хорошей взбучки. Мне жаль, что он удрал, и я не смог отделать его как следует. Но задира – всегда трус. – Он снова изящно поклонился Маризе.
– Прошу вас, сэр, назовите мне свое имя. Должна же я знать, кто пришел мне на помощь, – настойчиво попросила Мариза, глядя в приятное открытое лицо незнакомца. Она вспомнила, что он вошел в гостиную вслед за ней, и она тогда еще обратила внимание на его простую темную одежду и не прикрытые по моде пышным париком темные волосы.
– Кавинтон, миледи Дерран. Джейми Кавинтон.
Мариза протянула ему руку, к которой он деликатно прикоснулся губами.
– Вы оказали мне большую услугу, сэр.
– О, это сущие пустяки. – Он предложил ей руку.
– Вы позволите мне проводить вас в дом?
Мариза сверкнула ослепительной улыбкой.
– С радостью.
Они прошли несколько шагов по тропинке, и он неожиданно остановился.
– Я хотел бы дать вам совет, графиня.
– Какой же? – Мариза раскрыла свой веер, и резкий треск пластинок слоновой кости словно выразил ее неодобрение неожиданной бесцеремонности учтивого Кавинтона.
– Не расспрашивайте никого о своем женихе.
Мариза так же резко закрыла свой веер.
– Это почему же?
– Потому что вы не должны составить о нем поспешное или ложное суждение.
– Вы его знаете?
– Да, миледи, и очень хорошо, – улыбнулся Джейми Кавинтон.
– И вам нечего мне сказать?
– Только одно: Кэмерон Бьюкенен – гордый человек. Помните об этом, не то все будет разрушено, прежде чем начнется, – многозначительно закончил он.
Загадочные слова Кавинтона всплыли в памяти Маризы, когда она подняла глаза на стоящего рядом с ней жениха. Гордый… Да, он был горд и прекрасен. Статная фигура, хороший рост – на несколько дюймов выше Маризы, но не такой долговязый дылда, как Карл Стюарт. Пламя многочисленных свечей в канделябрах золотистым светом освещало его профиль, обращенный к Маризе: орлиный нос, светлые волосы, падающие на кружевной воротник бархатного камзола. И камзол, и широкополая шляпа были темно – синего цвета – таким же цветом сиял сапфир на его левой руке, сжимавшей трость; пальцы были изящные и длинные. «Да он красавец!» – радостно подумала Мариза.
