– Нет, увижусь с ней утром.
– Поднос с едой и пуншем на столе. Что – нибудь еще нужно, миледи?
– Ничего, миссис Четем, спасибо.
– Тогда я желаю вам доброй ночи, миледи. – Миссис Четем неуклюже присела перед Бьюкененом и пробормотала:
– Желаю вам радости под кровом этого дома, милорд.
Кэм был уверен, что старая экономка желала бы никогда не видеть его под кровом этого дома. С первого взгляда она решила, что ее госпожа вышла замуж за Чудовище. Он уже привык, что люди смотрят на него с ужасом, но каждая новая царапина прибавляла душевной надсады, хотя он никому не показывал этого.
Бросив взгляд на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, Кэм поклонился Маризе и сказал:
– После вас, мадам.
Мариза вошла в большую комнату, которая была когда-то спальней ее родителей. Нахлынули воспоминания. Она обвела взглядом стены: у камина по-прежнему висел ее портрет ребенком, на другой стене – два меча, подаренные королевой Елизаветой одному из предков Маризы, Тристаму Фицджеральду, на свадьбу. Мариза слышала, что он заслужил подарок королевы успешным применением орудия другого рода, может быть, это была не только семейная легенда, ведь любовников у Великой Королевы было множество.
Мариза услышала легкий вздох и поняла, что она – не одна в комнате. Свернувшись клубочком, в кресле дремала ее горничная, Чарити. Мариза слегка тронула ее за плечо.
– О, простите, миледи, – прошептала девушка.
– Пустяки. Помоги мне переодеться и иди спать.
Чарити расшнуровала корсаж Маризы, и платье упало к ногам молодой женщины. Чарити подняла его, перекинула через спинку кресла, расшнуровала корсет и сняла со своей госпожи несколько нижних юбок. Мариза стояла на ковре обнаженная, пупырышки выступили на ее атласной коже. Чарити быстро погрела перед камином и подала ей просторное домашнее зеленое платье из тончайшей шерсти, отороченное бобровым мехом. Потом она вынула шпильки из тугого узла каштановых волос Маризы, та с облегчением встряхнула головой, взяла со столика гребень и стала расчесывать густые пряди, закрывшие спину, и локоны, падающие на щеки, завитые утром стараниями Чарити. Потом Мариза взяла стакан уже остывшего пунша и выпила глоток за глотком.
«Ее брачная ночь – не такая, как у других, – думала она. – Она откроет свою наготу только мужу, оставшись наедине с ним. Никто не потребует от нее, чтобы она предстала перед супругом такой, как ее создал Господь Бог, – она решится на это сама. Он увидит, что она полна решимости и не боится».
Она подпоясала платье золотым шнуром; ткань нежно прильнула к телу.
– Иди, Чарити, – сказала Мариза. – До утра мне ничего не понадобится.
Уже дойдя до дверей, служанка обернулась и сказала:
– Пусть дарует вам здорового сыночка, миледи!
«Да, – подумала Мариза, – будущий граф Дерран… Он должен быть зачат достойным образом…»
Подойдя к узкой двери, ведущей в гостиную, Мариза слегка приоткрыла ее, вернулась к кровати и села на ее край в изножье. Через минуту она услышала стук мужских сапог и поднялась, чтобы предстать перед своим супругом. Она развязала пояс и спустила с плеч зеленое платье, соскользнувшее к ее ногам. Атласная кожа засияла в свете свечей.
– Входите, мой супруг, – сказала она нежным голосом, протянув руку навстречу входящему, – ваша жена готова быть вашей утехой.
ГЛАВА 3
«Злобная сука! Все женщины – злобные суки! – Кэм задыхался от ярости. – Придумала, как больнее укусить: „готова быть вашей утехой“. Дает понять язвительной насмешкой, что сама-то она, отдаваясь Чудовищу, никакой утехи не получит…»
Ее слова падали в его душу кристалликами соли, зажигающей боль в полузаживших ранах. «Быть вашей утехой». Эти слова вызывали воспоминания о бесчисленных женщинах, нежно шептавших ему нежности, – но он теперь-то был другим, и слова эти стали ложью!
Он долго мерил шагами маленькую гостиную, дожидаясь, пока жена подаст ему знак, что готова принять его. И вот дождался. Да, она примет его – на манер, как грешник принимает бичевание, к которому он присужден! Или – того хуже – как принимают со вздохом безмерно надоевшего просителя!
Как гордо держала она свою головку, протянув к нему руку, словно подавая милостыню нищему. Она думает, что Бьюкенены принимают подачки?
Встретив разъяренный взгляд Бьюкенена, Мариза опустила руку, он медленно двигался к ней, стуча об пол золотым наконечником своей палки. Хромота его теперь особенно бросалась в глаза. Он был одет, снял только камзол. Мариза боролась с охватывающей ее дрожью. Попытка ласково приветствовать его не удалась. Почему в его синих глазах горит такой неистовый гнев? Это она имеет право на обиду – за то, что ее отдали такому, как он! Но она-то не гневается. Кэмерон подошел к ней вплотную, взял за подбородок и прижался твердыми губами к ее нежным холодным губам. Раздвинув их языком, он проник им в самую глубину ее рта, так что она почувствовала не только запахи, но даже и вкус вина и специй в его дыхании, сладкий и возбуждающий. Кэм оторвался от губ Маризы и впился губами в ее шею.
– Ты – девственница?
– Конечно, милорд, – заявила Мариза, нагибаясь, чтобы поднять сброшенное платье. Она почувствовала, что не в силах более стоять перед мужем обнаженной. Но он остановил ее руку.
– Почему я должен поверить этому? – спросил он жестко.
Мариза ответила ему твердым взглядом зеленых глаз:
– Все женщины моей семьи выходили замуж девственницами! А теперь, – сказала она спокойно, разрешите мне снова надеть мое платье, если вы удовлетворены.
– Удовлетворен? – Его горячее дыхание ворвалось прямо в ее ухо. – Вы считаете, что я должен быть удовлетворен только тем, что посмотрел? – Кэм выпрямился во весь рост. – Да знаете ли вы, миледи жена, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине?
Снова она увидела, что в его глазу пылает гнев… и что-то еще… может быть, боль? Уязвленность? Нет, не то, он просто издевается над ней… И во взгляде его только надменность.
– Мне холодно, я хочу надеть платье, чтобы согреться, – спокойно сказала она.
– Ах, вот как? В самом деле?
– Вы мне не верите? – Ее зеленые глаза зажглись гневом.
– А разве не глупец тот, кто верит женщине? И разве вы не женщина?
– Да, сами видите.
– Тогда где же ваш ответ, миледи? Не ложь – так уклончивость.
– Вы говорите загадками.
– Я спросил вас: знаете ли вы, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине?
– Я готова выполнить обязанность жены по отношению к мужу. Мое тело принадлежит вам, милорд, – заявила она.
