навернулись на глаза, когда она приближалась к линии пикетов. Она смахнула их, вместо того чтобы вытереть. Эти люди могут заметить. Она не хотела доставлять им удовольствие.
Как ты можешь так поступать? – разозлилась она. - Как вы можете быть такими монументально эгоистичными, чтобы подойти ко мне сейчас, когда я так уязвима?
Но они, конечно, подошли.
Они считали это своим правом, своей миссией.
В мире существует много видов зла, и, насколько она понимала, это определенно один из них.
Сара услышала, как позади нее к обочине медленно подъезжает машина, колеса перестукивают по гравию. Боковым зрением она увидела крыло и светло-голубой капот, окно и крышу со стороны водителя и отметила, что это был универсал, один из тех автомобилей десятилетней давности. Слева от него трудолюбиво тащился городской автобус. Она прошла мимо элегантной стройной молодой женщины, везущей двух младенцев в двойной коляске. Подростка на скейтборде.
И тут машина остановилась рядом с ней, пассажирская дверь открылась перед ней, и она почувствовала, как чья-то рука крепко обхватила ее сзади, прямо под грудью, прижав ее руки к бокам, в то время как другая рука похитителя искала и закрывала ей рот, чтобы заглушить протест, крик, хватая за челюсть, чтобы она не могла укусить, а потом ее затолкали внутрь. Его ладонь все еще закрывала ей рот, и она оглянулась на тротуар, увидев, что один из протестующих, мужчина в темно-синей ветровке, заметил ее, смотрит прямо на нее, видит все это, но ничего не говорит, ни слова ни остальным, ни полиции у дверей клиники. Пораженная этим, она почувствовала, как игла вонзилась в ее руку, и увидела, что это водитель, женщина, держит пластиковый шприц между пальцами и мрачно сжимает руль другой рукой, а мужчина, схвативший ее, захлопывает дверь.
По мере того как темнота опускалась на все ее внезапные страхи и давно знакомое горе, они медленно уплывала.
* * *
Он прошел мимо пожилой женщины с тележкой, полной продуктов, затем мимо пикетчиков, едва обратив на них внимания на этот раз, и мимо пары полицейских, мужчины и женщины, которые стояли у входа. Он прошел через вращающиеся двери и мимо банкоматов банка к лифтам, вошел в один из них и нажал кнопку одиннадцатого этажа. Дверь в приемную распахнулась перед ним, и он шагнул в сторону молодой блондинки в джинсах и футболке, которая улыбнулась ему. А может, она просто улыбалась миру в этот день.
По крайней мере, кто-то был счастлив.
Он вошел в приемную, и она была пуста. Он подумал:
Боже мой, неужели ее уже приняли?
Неужели медицина в Нью-Йорке настолько прогрессивна и ускорена?
Секретарша за раздвижными стеклянными окнами улыбнулась ему. Чисто формальная улыбка, призванная успокоить: Видите? Мы здесь безобидны.
- Сара Фостер, - тихо сказал он.
Она проверила свой планшет.
- Да. Она записана на десять сорок пять к доктору Веллеру.
- Он уже принимает ее?
Часы на стене позади нее показывали десять тридцать.
- Нет, прием назначен на десять сорок пять, сэр.
- Ее здесь нет?
Она покачала головой.
- Пока нет. Но вы можете присесть и подождать ее.
- Я не понимаю. Я только что высадил ее. Прямо здесь, перед зданием. Несколько минут назад.
Секретарь нахмурилась, недоумевая.
- Мне очень жаль. Она не регистрировалась.
Сара не стала бы этого делать, - подумал он. - Что-то здесь не так.
- В нескольких дверях отсюда есть аптека, а рядом с нами - табачная лавка. Может быть, она зашла что-то купить. Почему бы вам не присесть и не подождать минутку. Я уверена, она сейчас придет.
- С чего бы ей...? Хорошо. Я сейчас вернусь.
Он спустился на лифте вниз.
После прохлады слишком охлажденного кондиционером офиса летнее солнце ударило в лицо, и он вспотел, когда заглянул в открытую дверь табачного магазина и увидел только старика, покупающего лотерейный билет, а затем в аптеку рядом с ним. Он огляделся по сторонам, а затем посмотрел на Бродвей через дорогу в сторону комплекса "Сони" и покупателей перед "Фуд Эмпориум", но не увидел ее. Он снова обошел пикетчиков и направился прямо к полицейским у двери.
- Извините, - сказал он. - Женщина недавно входила внутрь?
Женщина-полицейский была почти такой же высокой, как и ее напарник, почти шесть футов[1]. Ее светлые волосы были убраны под кепку, и она перестала жевать жвачку, как только он подошел к ней.
- Только что? Нет, сэр.
- Вы видели женщину, пять, может быть, десять минут назад, белая блузка с короткими рукавами, синяя юбка, около сорока лет, длинные темные волосы? - Он показал пальцем в сторону. - Она шла оттуда. Я высадил ее там. У нее назначена процедура в клинике.
Офицер посмотрела на своего напарника. Грег тоже посмотрел, впервые обратив на него внимание. Полицейский выглядел шокирующе молодо. Он был крупным и подтянутым, но Грегу показалось, что ему едва исполнилось пятнадцать лет. Полицейский покачал головой.
- Извините, сэр, - донесся до него из-за спины женский голос, и он оглянулся.
- Какие-то проблемы? - Грег повернулся и увидел невысокую женщину в коричневом деловом пиджаке и мешковатых брюках. Ее сшитая на заказ белая рубашка была расстегнута у воротника, так что галстук слегка свисал на одну сторону. Она не красилась, насколько он мог судить, а волосы средней длины были вьющимися и рыжими.
- Я лейтенант Примиано, 20-й участок. - Она достала бумажник и жетон. - Вы что-то говорили о женщине?
- Она исчезла.
- Как это?
- Я высадил ее на том углу и поехал припарковать машину. Я проехал мимо нее, вокруг квартала и припарковался на 67-й. У нее была назначена процедура в клинике на десять сорок пять, и она направлялась прямо сюда, шла прямо к вам, когда я ее высадил, но я зашел внутрь, и секретарша сказала, что она так и не появилась. Она предположила, что она может быть в магазине или в аптеке, но я только что заглянул в оба места, и ее там нет. Это на нее не похоже. Сара делает то, что говорит. Она должна быть там.
- У вас была какая-нибудь ссора? Ссорились из-за чего-нибудь?
- Боже, нет. У нас все в порядке.
Он почувствовал, что краснеет от своей лжи.
Они не были в порядке. Не сегодня.
Но это было их личное дело.
Женщина пристально посмотрела на него, а затем
