— Конечно, не нужны, — покровительственным тоном начал Фаррел.
— Оставьте ее! — резко бросил Джонатан. — Нечего се уговаривать. Она витает в облаках, совсем как ее мать. — Он грубо схватил ее за руку, впившись пальцами в кожу. — Знаешь ли ты, каково мне было все эти шестнадцать лет после смерти твоих родителей? Ты ела пищу и носила одежду, купленные на мои деньги, а сама тем временем сидела на миллионах! Миллионах! К которым я не мог прикоснуться. Почему я должен был верить, что ты дашь мне хотя бы один фунт, когда вырастешь и сможешь получить наследство?!
— Я бы дала! Ведь вы же мой дядя!
— Ха! — Он толкнул ее к стене. — Ты бы влюбилась в какого-нибудь пустоголового расфранченного щеголя, и он бы все спустил за пять лет. И тогда я решил дать тебе то, что ты хотела, а заодно обеспечить себе гарантии того, что получу то, что нужно мне.
— Каково! — Фаррел чуть не задохнулся. — Это вы обо мне так? Ведь если вы…
Не обращая на него внимания, Джонатан продолжал:
— Так что ты выбираешь? Его — или прямо сразу убираешься из дома?
— Вы не можете… — начал Фаррел.
— Могу, черт побери, и собираюсь это сделать. Если вы думаете, что она будет сидеть у меня на шее еще пять лет ни за что ни про что, то вы просто спятили!
Риган как в тумане переводила взгляд с одного на другого. «Фаррел!» — вскричало ее сердце. Как она могла так ошибаться в нем? Он не любит ее, а только охотится за деньгами; он говорил, как противна ему мысль о женитьбе на ней.
— Так что же ты скажешь? — спросил Джонатан.
— Я соберу свои вещи, — прошептала Риган.
— Только оставь одежду, которую купил тебе я, — глумливо усмехнулся Джонатан.
Вопреки тому, что эти двое думали о ней, у Риган Уэстон была гордость. Ее мать убежала из семьи и вышла замуж за мелкого служащего, не имевшего ни гроша за душой; и все же, работая вместе с мужем и сохраняя веру в него, она помогла ему сколотить состояние. Когда Риган родилась, ей было уже сорок, а спустя два года она вместе с мужем погибла, катаясь на лодке. Риган осталась на попечении своего единственного родственника, брата ее матери. И многие годы у девушки не было случая хотя бы в малой степени проявить силу духа, унаследованную от матери.
— Я ухожу, — спокойно произнесла она.
— Одумайтесь, Риган, — сказал Фаррел. — Ну куда вы пойдете? Вы же здесь никого не знаете.
— Может быть, мне следует остаться и выйти за вас замуж? И разве вы не будете стыдиться такой невежественной жены?
— Пусть уходит! Она сюда еще вернется, — огрызнулся Джонатан. — Пусть узнает, что представляет собой мир, тогда она прибежит назад.
Смелость Риган стала быстро улетучиваться, когда она увидела ненависть в глазах дяди и презрение в глазах Фаррела. Чтобы не передумать и не пасть на колени перед Фаррелом, она повернулась и выбежала из дома.
На улице было темно. Морской ветер раскачивал ветки деревьев над ее головой. На секунду остановившись на пороге, она высоко вскинула голову. Она пойдет на это; чего бы это ей ни стоило, она докажет им, что совсем не беспомощна. Риган шла прочь от дома по холодным камням, стараясь забыть, что оказалась на улице — пусть и в темноте — в одной ночной рубашке. Настанет день, думала Риган, и она вернется в этот дом. На ней будет атласное платье, а волосы она украсит длинными перьями. Фаррел бросится перед ней на колени и скажет, что она самая красивая женщина на свете. Разумеется, к тому времени она завоюет известность благодаря своим замечательным приемам и станет любимицей короля и королевы; ее прославят острословие и красота.
Ей стало так холодно, что мечты покинули ее. Остановившись возле железной ограды, она стала тереть руки. Где она? Риган вспомнила слова Фаррела о том, что ее держали взаперти. Это было правдой. С двухлетнего возраста она редко покидала Уэстон Мэнор. Ее единственными собеседниками были служанки и сменявшиеся длинной чредой запуганные гувернантки, а единственным местом для развлечений — сад. Несмотря на свою изолированность, она редко чувствовала себя одинокой. Она ощутила одиночество только после того, как встретила Фаррела.
Прижавшись к холодному металлу, она закрыла лицо руками. Кого она пытается обмануть? Что она может сделать ночью, оставшись в одном белье?
Услышав приближающиеся шаги, она подняла голову. Ее лицо озарила радостная улыбка: Фаррел идет за ней! Оторвавшись от ограды, она зацепилась рукавом за железный прут, и сорочка порвалась на плече. Не обратив на это внимания, она побежала навстречу ему.
— Эй, молодка, — сказал бедно одетый незнакомый молодой человек. — Небось ты рада мне и готова пойти со мной?
Отступив назад, Риган запуталась в подоле своей длинной рубашке.
— Не надо бояться Чарли, — сказал незнакомец. — Мне от тебя ничего не нужно, кроме того, что ты сама захочешь дать.
Риган в испуге побежала. Ее сердце бешено колотилось, и с каждым движением прореха на рубашке расползалась все больше. Она не знала, куда бежит, и бежит ли она к кому-то или от кого-то. Упав, она быстро вскочила и помчалась дальше.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ей удалось ускользнуть в какой-то переулок. Она остановилась, чтобы сердце успокоилось, и прислушалась, не бежит ли за ней тот незнакомец. Убедившись, что все тихо, она откинула голову и, прислонившись к сырой кирпичной стене, вдохнула морской воздух, насыщенный запахами соли и рыбы. Откуда-то справа долетел смех, хлопнула дверь, раздался звон металла, крики чаек.
Опустив глаза, Риган увидела, что рубашка ее сильно порвалась и испачкалась; в волосы набилась грязь и лицо тоже было испачкано. Стараясь не думать о том, как она выглядит, девушка попыталась преодолеть страх. Ей нужно уйти из этого места, где пахнет так дурно, и еще до утра найти пристанище, где можно было бы отдохнуть и почувствовать себя в безопасности.
Кое-как пригладив волосы и стянув порванные края ночной сорочки, она вышла из переулка и направилась туда, откуда доносился смех. Может быть, там она найдет помощь.
Спустя всего несколько минут вновь какой-то прохожий попытался схватить Риган за руку. Когда она отпрянула, в подол ее рубашки вцепились еще двое. Ткань порвалась еще в трех местах.
— Нет же, — прошептала она, отступая назад. От сильного запаха рыбы невозможно было избавиться, а тьма казалась тяжелой как бархат. Она опять побежала, но люди шли за ней по пятам.
Оглянувшись, она увидела, что ее преследуют несколько мужчин, — они просто не спеша шли за ней, видимо, дразнили ее.
Внезапно она с разбега наткнулась на что-то твердое, как каменная стена. Рухнув на землю, она так и осталась сидеть.
— Тревис, — раздался над ее головой мужской голос. — Похоже, ты вышиб ветер из ее парусов.
