«Ванесса рассказывает это с таким азартом, как будто она рекламный агент, продвигающий свой товар!» – подумала Дженни, с нежностью глядя на Ванессу.
– У нас вообще очень много уютных кафе. Я специально хожу туда, занимаю свое местечко и наблюдаю за приходящими туда молодыми девушками и юношами и, ты знаешь, даже набираюсь сил и бодрости, когда вижу, как они радуются жизни, смеются, как они влюблены. Они вдохновляют меня! Ой, Дженни, я совсем заболтала тебя, извини, дорогая, что отвлеклась. Так что ты теперь намерена делать? – спросила Ванесса.
– Я вернулась домой. Мое место теперь здесь, рядом с вами.
– А ребенок?
– Я оставлю ребенка, иначе и быть не может, – уверенно ответила Дженни.
– Вот и славно! Значит, скоро у меня родится правнук или правнучка! Какое это счастье! – скрестив ладони на груди, радостно воскликнула Ванесса. Одобрительно похлопав внучку по плечу, Ванесса, вдруг спохватившись, спросила:
– Ты, наверное, хочешь сейчас подняться к Андреа и поприветствовать её?
– Да, было бы неплохо, – тихо ответила Дженни, чувствуя, как от волнения ладони становятся липкими. Чтобы побороть тягостное чувство страха и вины перед больной матерью, Дженни решила не откладывать до вечера встречу и подняться, даже несмотря на сильную усталость. Она уже приготовилась к самому худшему, хотя до последней секунды надеялась, что дела матери не так безнадежны.
– Я сразу хочу предупредить тебя, милая. Андреа понимает, что происходит, но не говорит и практически не двигается. А теперь пойдем, – Ванесса обняла Дженни за плечи и, прижав её к себе, медленно направились с ней на второй этаж, в спальную Андреа.
Подойдя к лестнице, Дженни на мгновение остановилась, специально пропуская вперед Ванессу. Сглотнув подступивший к горлу ком, она громко выдохнула и решительно сделала первый шаг.
Глава 2
Спальная, выходящая окнами на южную сторону, была освещена ярким весенним солнцем. Андреа неподвижно лежала на высокой кровати и смотрела в окно. Услышав посторонние звуки, она повернула голову и, широко раскрыв испуганные глаза, уставилась на открывающуюся дверь. В комнату вслед за Ванессой робко вошла Дженни. У Андреа от увиденной картины заметно участилось дыхание, щеки покраснели, выступившие слезы застилали глаза, тонкой ниточкой стекая по худым морщинистым щекам, но это нисколько не мешало ей. Не отрывая глаз, она рассматривала такую красивую и уже совсем повзрослевшую дочь.
«Боже! Мамочка! Как же ты изменилась! Какая же ты стала. Ты лежишь сейчас такая беспомощная и такая потерянная. Я помню, какой ты была сильной и уверенной, и вдруг ты даже слова не можешь произнести!»
– Ванесса, а она понимает, кто я? – повернувшись, дрожащим голосом спросила Дженни.
– Конечно. Она часто вспоминает о тебе. Подойди ближе, смотри, как она разволновалась, даже испарина на лбу выступила, – тихо произнесла Ванесса, заботливо вытирая платком с лица Андреа слезы и пот. – Андреа, смотри, дорогая, к нам Дженни приехала. Ты рада? Конечно же, рада, по-другому и быть не может. Тише, тише. Не волнуйся слишком сильно, дорогая. Что? Что ты хочешь? Тебе блокнот подать? – Ванесса уловила сигнал от Андреа и, повернувшись к комоду, вынула блокнот и ручку. Подсунув все дочери под руку, женщина стала быстро нажимать на рычаг кровати, чтобы немного изменить её положение.
– Мама, здравствуй, – прошептала Дженни, сдерживая слезы. Она старалась оставаться спокойной, но мелкая дрожь выдавала все переполнявшие её эмоции. Сил произнести что-то ещё совсем не было. Дженни смотрела на мать и никак не могла поверить, что такая уверенная, гордая женщина теперь была абсолютно беспомощна. Слезы, не удержавшись, стали падать одна за другой на белоснежное покрывало, и Дженни, не в силах больше подавлять свои чувства, расплакалась в голос, позабыв всю многолетнюю обиду и неприязнь к матери. Она вдруг ясно осознала, насколько тяжело сейчас Андреа.
Не отрывая глаз от дочери, Андреа что-то нацарапала и, выбившись из сил, сразу обмякла, тяжело опустив веки. Смахнув слезы, Дженни осторожно вытащила из-под руки Андреа блокнот и, прочитав одно-единственное слово «Прости», разрыдалась с новой силой. Снова бросившись к матери, она стала с такой силой осыпать Андреа поцелуями, что даже испугалась, не причинит ли ей вред. Шепча на ухо, Дженни тоже просила у матери прощение за все. Ненависть, мучившая её столько лет, испарилась вмиг, осталась лишь вина, что она бросила Андреа, что ни разу не поинтересовалась, как живет родной ей человек.
– Мамочка! Мамочка, ты тоже прости меня за все! Прости! Прости меня, – снова и снова повторяла Дженни, рыдая на груди у матери. Ванесса, наблюдавшая за ними в стороне, тихо всхлипывала и благодарила Бога, что ссоры и непонимание, разлучившие их на целую вечность, теперь в прошлом, что Дженни искренне просила прощения, хотя, по сути, ни в чем не была виновата. Она благодарила Бога за то, что вновь обрела дочь и внучку и так неожиданно станет прабабушкой.
Заметив, как подействовала на Андреа встреча с Дженни после долгой разлуки, Ванесса решила, что для начала будет достаточно и, осторожно подойдя к кровати, достала из комода шприц, лекарство и сделала больной успокаивающий укол.
– Думаю, на сегодня достаточно с неё и с тебя эмоциональных переживаний. Отложим общение до завтра. Иди. Тебе тоже надо отдохнуть после утомительной поездки. Через два часа будем обедать. К нам приходит миссис Салливан, она помогает мне по хозяйству. Ох, как вкусно она готовит! Тебе понравится, уверяю. Особенно вкусно у неё получаются свиные ребрышки, – улыбнувшись, заметила Ванесса.
Кивнув в знак согласия, Дженни молча обошла кровать и с искренней благодарностью молча обняла Ванессу.
– Иди, отдыхай, а я посижу с ней, – тихо сказала Ванесса, ласково проводя ладонью по волосам Андреа. Уже выходя из комнаты, Дженни обернулась и, посмотрев на самых близких сейчас для неё людей, подумала, что правильно сделала, приехав домой.
Выйдя из комнаты Андреа, Дженни некоторое время стояла в коридоре и печально смотрела на комнату напротив. «Собственно, какая разница, моя это комната или нет? Я дома, а остальное уже не имеет никакого значения».
С трепетом и некоторым волнением открывая дверь своей бывшей детской комнаты, Дженни искренне удивилась, обнаружив, что все её вещи, одежда, мебель стояли и висели так же, как и при ней. Любимая гитара, как и прежде, одиноко ждала её в углу. Несколько пар цветных кед стояли в ряд под кроватью, их белые носы выглядывали из-под серого покрывала. Цветные фонарики, сделанные ею из бумаги, как и раньше, висели под потолком. Мягкие игрушки терпеливо ждали свою хозяйку на кровати, прислонившись к стене. В комнате была идеальная чистота, лишь одежда, которую Дженни разбросала перед бегством, аккуратно лежала на кровати, как будто была приготовлены на случай, если она захочет её надеть. «Мама, видимо, долго ждала, что я вернусь. Интересно, кто теперь следит за чистотой в комнате? Явно не Андреа, остается Ванесса», – подумала Дженни, с удовольствием скидывая с себя одежду. Вынув из шкафа легкий махровый халат бирюзового цвета, она с удивлением обнаружила, что он до сих пор ей впору. «Даже подол кто-то подшил. Может, тоже Ванесса? Мама и иголку-то в руки никогда не брала». Завязывая пояс на халате, Дженни снова ощутила легкие толчки в правом боку. Улыбнувшись приятным ощущениям, она обернулась к зеркалу, прикрепленному к комоду, и, распахнув халат, с любовью погладила выступающий животик. С безграничной нежностью к своему будущему ребенку Дженни осторожно обвела пальцами выступающий бугорок и, снова запахнув халат, поплелась в ванную.
