– Но я…
– Выслушай меня и не перебивай. Во-первых, ты должна посмотреть, где я живу и как я живу. Во-вторых, тебе не стоит избегать этого города лишь из-за того, что там живет какой-то там Дэниел. Подумаешь! Нью-Йорк большой, и бояться его не стоит, – намекнула она, приподнимая подведенные черным карандашом тонкие брови.
– Ванесса, я не могу, и не потому, что там живет Дэниел. Я просто больше не хочу никуда ездить. Теперь у меня есть свой дом, да и Дэни ещё слишком мал, чтобы путешествовать, – постаралась как можно более убедительно ответить Дженни. Но причина её отказа действительно была именно в Дэниеле: она боялась, что снова начнет тосковать по нему. «Как же быть? Отказаться или согласиться? Конечно, Ванесса права: я не должна бояться этого города. И Мадлен я обещала приехать навестить, когда родится Дэни. Может, все-таки рискнуть? И Ванесса так решительно настроена, что вряд ли мне удастся отвертеться».
– Твой дом никуда не денется, и Дэни не такой уж маленький, он вполне уже взрослый, чтобы путешествовать. И вообще возражений я не принимаю! Кстати, я пригласила Бакстера, чему он был очень и очень рад. Он так любезно благодарил меня, – кокетливо улыбнувшись, пропела Ванесса. – Он такой славный, этот Бакстер. И как я вижу, и к тебе неравнодушен, и с Дэни ладит. Что было, то прошло! Пакуем чемоданы – и вперед, – твердо произнесла Ванесса, отправляясь собирать вещи.
Дженни ничего не оставалось, как согласиться. «Это хорошо, что рядом будет Бак. Может, в Нью-Йорке у нас с ним что-то и получится? И Мадлен мы сможем навестить. И вообще чего мне бояться? Это Дэниел предал меня. Я была честна с ним до самого конца. Скотина! Ненавижу его и люблю! Дура!»
Собрав несколько чемоданов и сумок со всеми необходимыми вещами, Дженни, Ванесса, Бакстер и малыш Дэни дружной компанией отправились в Нью-Йорк.
На следующий день, благополучно прибыв в город только к полудню, веселая компания вышла из вагона на перрон, украшенный предрождественскими фонариками и гирляндами. Путешественники искренне радовались, что наконец-то утомительная поездка позади. Перрон был заполнен отъезжающими, приезжими и встречающими. В воздухе и окружающей обстановке чувствовалась радостная предпраздничная атмосфера веселья, любви и добра. Все улыбались и целовались при встрече, некоторые грустили перед расставанием, но ощущение гармонии и счастья обволакивало буквально всех людей, что придавало этой картине некое волшебство.
Расцеловав своего любимого сыночка, Дженни снова задала себе вопрос: правильно ли она сделала, что согласилась снова приехать сюда? «А, плевать. Нью-Йорк большой. Тем более мы не собираемся задерживаться здесь надолго. Погостим пару-тройку недель и вернемся домой, в привычную для нас жизнь».
– Добрый день, миссис Уолтер, – вежливо поприветствовал Ванессу подошедший темнокожий парень. Подхватив большой клетчатый чемодан с инициалами «У. В.», он кивнул в знак приветствия Дженни и Бакстеру, взял в другую руку черный старенький чемодан Дженни, сумку Бакстера и с легкой грациозностью, обвешанный вещами, направился к Центральному залу. Парень был очень высокий и настолько широк в плечах, что Дженни сначала подумала, что это знакомый баскетболист Ванессы из «Сан-Антонио», но, как оказалось, это был всего лишь её личный водитель.
– Здравствуй, Шон. Звонки от покупателя были?
– Нет, мэм. Из галереи звонили, – кивнул Шон, следуя на стоянку.
– Ванесса, а что за покупатель, про которого ты спросила? Извини, если вмешиваюсь не в свое дело, – поспешила извиниться Дженни.
– Ничего, деточка, не извиняйся. Ты имеешь полное право знать обо всех моих делах, потому что рано или поздно я всё передам тебе. Как хорошо, что мы с тобой снова вместе, – облегченно вздохнула Ванесса, обнимая за плечи Дженни. – Теперь мне по крайней мере не придется тратить время и деньги на то, чтобы тебя разыскивать, – хмыкнула она. – Но обо всем дома. Я обязательно введу тебя в курс дела, – подмигнула она и, улыбаясь, уверенной походкой последовала за шофером. – О боже, как же я рада, что снова дома! Как же я люблю мой Нью-Йорк! – разводя в стороны руки, воскликнула Ванесса. – Бакстер, а ты бывал в Нью-Йорке? – спросила Ванесса, снисходительно взглянув на Бакстера.
– Нет, миссис Уолтер, ни разу, – смущенно ответил Бакстер, почувствовав себя при этом практически пещерным человеком.
– Хм, я так и подумала. Я обязательно проведу с тобой экскурсию, и не спорь, – опередила его Ванесса, видя, что он сконфузился ещё больше и то и дело поглядывал на хихикающую Дженни.
– Спасибо, миссис Уолтер, буду вам очень признателен.
Загрузив весь багаж в темно-серый Lincoln MKZ, Шон помог рассесться по местам Ванессе, Дженни с Дэниелом и Бакстеру. Вырулив на шоссе, они поехали в особняк к Ванессе, где их уже ждали обустроенные специально для гостей комнаты и праздничный обед.
– Дженни, я рассказывала тебе, как я люблю этот город, а особенно район, где живу? Ох, я даже начинаю плакать, – Ванесса манерно всплеснула ладонями и стала обмахивать лицо, чтобы не заплакать. – А тебе нравится?
– О да, Ванесса, очень, – искренне ответила Дженни. Она с любопытством и восхищением разглядывала местные достопримечательности Гринвич-Виллидж из окна автомобиля. «Это просто удивительно, насколько все-таки огромен Нью-Йорк! Ведь даже столько лет прожив здесь, я и понятия не имела, что в этом мегаполисе есть такой красивый и тихий район».
– А вот этот бар примечателен тем, что именно отсюда началась борьба за права геев. Это было в 1969 году, я помню. Да, да, мы тоже были молоды, влюблены и считали, что, несмотря на то, что оба натуралы, просто обязаны поддержать своих друзей, которые имели право быть теми, кем себя чувствовали.
– Здесь очень красиво, как во Франции, – предаваясь своим воспоминаниям, восторженно произнесла Дженни и вдруг замолчала. Прижав к себе Дэни, она нежно поцеловала его в щечку, вспоминая, как они с Дэниелом гуляли по тихим парижским улочкам.
– С кем это ты гуляла во Франции? – насторожился Бакстер.
– Да так, ни с кем, – задумчиво ответила Дженни, продолжая витать в своих воспоминаниях.
– Да, ты права. Даже не верится, что в нескольких шагах находится совсем другой Нью-Йорк, такой суетливый и шумный. Вот именно тишиной и неторопливостью этот район и дорог мне, ну если не считать того, что я здесь в институте познакомилась с твоим дедом, здесь прошла наша бурная молодость, зрелость, здесь я прожила всю свою сознательную жизнь. О, а сейчас мы проезжаем мой любимый Вашингтон-сквер-парк! Я часто гуляю здесь со своими собачками!
