равно бы украли, это здесь обычное дело.
Приземление в Город Запада прошло для Зеленого Ветра и Сентябрь очень гладко и мягко, — ведь Леопарда Легких Дуновений всегда отличала грациозность и осторожность. Они отправились вниз по Проспекту Скуомиш, обходя или встречаясь с Голубыми или Золотыми Ветрами, летавшими здесь, раздув щеки, в поисках продуктов и охапками таскавшими с собой шарики перекати-поля, из которых получался сытный, хоть и колючий салат. То и дело облака, словно обрывки старых газет, перелетали вдоль и поперек улицы. Проспект упирался в две тонюсенькие колонны, заканчивавшимися много выше самой большой городской колокольни, и Сентябрь пришлось пройти немалое расстояние, прежде чем она распознала в такой невероятной вышине два вытянутых лица. Она не смогла определить, мужские они или женские. Глаза на обоих лицах прикрывали сильно затемненные очки. Длинные и тонкие, словно карандаши, два тела ногами глубоко уходили в белесый ил кучевых облаков,
— Кто они? — прошептала Септемба.
— Который с желтым поясом, это Широта. А в галстуке с турецкими огурцам — это Долгота. Мягко говоря, без них мы далеко не уйдем.
— А я всегда думала, что широта и долгота это лишь линии на карте.
— Они не любят светиться в популярных изданиях, вот в чем дело. Все знаменитости такие. Устают от бесконечных вспышек и щелканья спуском. А эти двое несколько столетий назад заключили с Гильдией Картографов сделку, — и теперь их упоминают исключительно в виде символов, ни в коем случае не по именам.
Присутствие Широты и Долготы вызвало у Сентябрь замешательство. Превосходство в росте большинства людей, было связано у девочки лишь с разницей в возрасте, но в данном случае это не имело абсолютно никакого значения. Плюс ко всему она не ела ничего с самого утра. И её очень вымотало путешествие Леопардом. Потом старомодность реверанса, которым она хотела поприветствовать их, не давала ей покоя. В конце концов, она поклонилась им в пояс. Этот жест очаровал Зеленого Ветра и он повторил его за ней.
Широта зевнул. Нёбо в его рту было синим, как океан в школьных атласах. Долгота скучающе вздохнула.
— Ты что правда ожидаешь, что они заговорят с тобой? — спросил Зеленый Ветер, слегка смущенно, — Они же знаменитости. Частности и Обособленности.
— Но ведь Вы же предупреждали, что появится головоломка, — ответила Сентябрь, не отводя глаз от раскрытого рта Широты. Ее слова, в которых не слышно было восторженного впечатления, задели Зеленого Ветра, и он обиженным жестом потрепал за рукав свой сюртук.
— Вот когда ты собираешь паззл, — произнес он, — как ты это делаешь?
— Ну, — неуверенно принялась отвечать Сентябрь, параллельно разминая замерзшие ноги о каменную мостовую Проспекта, — сначала отыскиваю уголки, потом собираю все края, ну а дальше пристраиваю к рамочке новые детали, пока вся внутренность не заполнится.
— Теперь, сколько ветров существует согласно исторической традиции?
— Кажется, четыре, — ответила Сентябрь, вспомнив один из мифов в ее любимом сборнике, который был таковым, потому что обложка книги была оранжевой.
Зеленый Ветер ухмыльнулся.
— Так и есть. Зеленый, Красный, Черный и Золотой. Разумеется, эти обозначения охватывают целые семейства, наподобие Смитов или Бушей. Но на самом деле есть еще Серебряный и Синий, — но они натворили бед однажды на побережье Туниса, так что, как говорится, отправились спать без ужина. Получается, без них граней действительно четыре. Они, — он указал на Широту и Долготу, — оси. А ты, — он аккуратно поправил прядь волос Сентябрь, зацепившуюся за брошь, — Сентябрь, ты — внутренность, ты вся внутри: невероятно-очертанная и неподатливая.
— Я не понимаю, Сэр.
— Это потому что слишком много пустых слов. На самом деле, слова такие. Одно: «девочка, скачущая на одной ноге против часов стрелки». Другое: «Разодетая в разноцветные вещи». Еще одно «одним глазом смотрящая вокруг». Еще одно «что-то отдавшее от себя». Еще одно «с кошкой в качестве прислужницы».
— Но это ведь просто!
— Да, пожалуй что. Вот только Королевство Фей место очень старое. А чем старее становишься, тем страннее аппетит. У головоломки остались два кусочка. Первый «должна пролиться кровь». Второй «соври».
Сентябрь прикусила губу. Особой любви к паззлам у неё не было; такой, какая была у её бабушки, — которая собирала из 1000 кусочков полотна и обклеивала ими комнату, как обоями. Нерешительно, медленно вспоминая все указанные составляющие, она приступила к действию: сначала прикрыла один глаз рукой, затем, поджав одну ногу, запрыгала вокруг Леопарда Легких Дуновений. Её оранжевое платье сверкало на солнце и взметалось невысоко вверх, сдерживаемое сверху изумрудным сюртуком, (который для надежности обзавелся поясом, и стал похож на жакет); ей оставалось надеяться, что выбранное направление движения действительно против часовой стрелки. Наконец остановившись, она отстегнула от лацкана брошь-ключик и булавкой кольнула себя в палец. Выступившая капелька крови скатилась с пальца на голубые камни мостовой. Она положила ключик к ногам Широты и Долготы, набрала побольше воздуха и сказала:
— Я хочу домой!
Широта и Долгота плавно повернулись друг к другу, синхронно, словно стояли на постаментах и принялись исполнять какой-то странный цирковой номер. Их движения были отточены и казались даже механическими. Они протягивали навстречу конечности и сцеплялись друг с другом, — ладонь с ладонью, ступня становилось на колено, а затем руки упирались в бока. Казалось, что они пытаются изобразить лестницу. Внезапно улица слегка содрогнулась, но быстро всё встало на свои места. Широта и Долгота разыграли короткий поцелуй, но когда их губы разъединились, оказалось, что между ними возникла брешь, достаточная по размеру для того, чтобы Леопард Легких Дуновений перенес на своей спине Лютого Эфира и маленькую девочку. Всё, что Сентябрь могла различить в ней, было лишь облаками. Зелёный Ветер торжественно протянул девочке руку в зеленой перчатке.
— Молодец, Сентябрь. — сказал он и водрузил ее в изумрудное седло на спине Леопарда.
Никто никогда не увидит, ибо таковы правила театра, что происходит на сцене, когда на ней хозяйничает ремарка «удаляются». И поскольку мы собираемся проследовать за героями в обитель фей, — которые во все времена слыли специалистами по надувательству, — нам следует соблюдать их порядки.
Но дело в том, что самое последнее действие совершил позолоченный ключик. Неслышно, он прошмыгнул в брешь, которую открыли, разгадав головоломку мира, и в которой мгновение назад скрылись Сентябрь и Зеленый Ветер вдвоем верхом на
