голову, взглянула на Сентябрь своими желтыми спокойными глазами и по-кошачьи пропела
— За тобой мы пришли. За тобою. И точка.
Она лизнула шершавым языком щеку девочки. Сентябрь едва заметно улыбнулась и вытерла глаза рукавом зеленого жакета.
— СЛЕДУЮЩИЙ! — пророкотал глубокий суровый голос, эхом разнесшийся по всему чулану. Звуковой волной их даже отбросило на занявшего за ними очередь человека. Веселая компания, находящаяся в тот момент перед ними на высоком подиуме, мгновенно детонировала и исчезла из виду; трепетавший еще воздушный вихрь последними заглотил бумаги и багаж.
Высоко над подиумом проступали очертания огромных размеров горгульи. Каменные массивные брови шевелились на черном лице, бронзовая челюсть чуть выступала вперед. В усталых глазах трепыхалось багровое пламя. Внутри тяжеленных рук стрекотали и клацали поршни. Посеребренная кольчуга, прикрывавшая грудь твари, от горла до середины разошлась широкой трещиной, и сквозь неё ярко мерцало бело-фиалковое сердце.
— ДОКУМЕНТЫ! — прогремел голос. Портреты на стенах закачались. Изо рта горгулью валил горячий дым, отчего Сентябрь испуганно прижалась к Леопарду.
— БЕТСИ БАЗИСТЕБЛИК, СИЮ СЕКУНДУ ВЫЛАЗЬ ОТТУДА! — прикрикнул Зеленый Ветер в ответ по-своему громко.
— НЕТ! — после небольшой паузы вырвался из мехов-легких зловещий рокот.
— Ну кого ты этим впечатлишь, — раздосадовано вздохнул Зелёный Ветер.
— ЕЁ! НЕ ВИДИШЬ ОНА ВСЯ СЪЁЖИЛАСЬ И ТОГО ГЛЯДИ ОПИСАЕТСЯ!
— Бетси, если не прекратишь, я тебя хорошенько выпорю! И ты знаешь, что я слов на ветер не бросаю, ибо именно я отхлестал Лорда Лифглена и гнал его через весь город как собаку. Бетси, ты же знаешь, что я не турист, и не потерплю, чтобы со мной обращались как с туристом.
— Ты не турист, это точно, — ответил густой, вялый и не такой громкий голос. Пламя в глазах горгульи погасло, плечи поникли, и изнутри выпрыгнула женщина, такая же маленькая, как и Сентябрь, возможно даже еще меньше. Ее мускулистый торс, державшийся на коротких ногах с крупными шишками коленей, был похож на медвежий, а короткие волосы, намазанные какой-то грязью, словно лезвия ножей, устремленных в одну цель, торчком стояли над головою. В зубах она держала самокрутку, от которой исходил сладкий дым, напоминавший ваниль, ром, кленовый сироп и что-то еще, сладостно-запретное.
— Ты не турист, — повторила она ворчливым скрипучим голосом, — Ты — Опалот. Другими словами, Прохвост и Мерзавец, и это значит В Доступе Отказать Повелением Маркизы!
— Я проштамповал свое эмиграционную анкету у Четырех Тайных Советников несколько недель назад. Я приложил к этому прошение, написанное членом Парламента По Отводу Глаз; ну пусть он так себе, мелкая сошка, но бланк-то официальный, с шапочкой. Не криви душой, и ты и я понимаем, что всему виной волокита.
Напоследок окинув взглядом Зеленого Ветра, Бетси вновь запрыгнула в свою куклу-горгулью. Во мгновение ока, глаза ее снова свирепо запылали, а руки заскрежетали.
— УБИРАЙСЯ ВОН! А ТО ЕЩЕ ПОСМОТРИМ КТО КОГО ВЫПОРЕТ!
— Грин! — прошептала Сентябрь. — Она что — гном?
— А кто же еще, — ворчливо ответила Бетси, снова выпрыгнув наружу. Горгулья, как кукла чревовещателя, сморщилась и оползла. — А ты наблюдательна. Что же меня выдало?
Сердце Сентябрь продолжало учащенно биться, видимо вспоминая вопли горгульи. Она подняла трясущуюся руку и тронула себя за макушку.
— Колпаки, — еле выдавила она, — Их обычно носят гномы. И я подумала, что ваша штыко-прическа ничем не хуже колпака.
— Грини, взгляни, она же типичный логик. Моя бабушка носит колпак, деточка. И моя прабабушка. Но для меня колпак это то же самое, что для тебя капот, обшитый оборками. Ты ведь ни за что его не оденешь, так? Гномы сейчас современнее. И даже гораздо прогрессивнее, я скажу. — С этими словами, Бетси напрягла бицепс, округлившийся весьма внушительно, размером с жестянку от масла. — Все это копошение в саду, это благословенное перелопачивание мусора теперь не по мне. Я окончила училище. Теперь я таможенный служащий, и у меня за плечами немыслимая в своих размерах пирамида из ящиков и контейнеров переправленного груза. А что у тебя?
— Леопард, — быстро ответила Сентябрь.
— Вижу, — согласилась Бетси. — Но у тебя ни документов нет, ни даже пары туфель. А это непорядок.
— А почему Вы так это требуете? — спросила Сентябрь. — Там где я живу, в аэропортах на это не обращают внимания.
— Обращают, ты просто этого не видишь, — ухмыльнулась Бетси Базистеблик. — Все таможенные службы соблюдают установленный режим, но там, где ты живешь, этот жуткий механизм просто во много раз миниатюрнее, его труднее разглядеть. По-твоему, зачем люди выстраиваются в очереди, если не показывать себя? Зачем позволяют себя обыскивать? Мы все здесь шестеренки в громоздком двигателе авторитета; он визжит, скрежещет, горит, но работает, — и поэтому никто не скажет никогда: «сетка на карте только мешает». Ох, Руперт, куда же ты подевался? Вот он прямо-таки насквозь видит, я скажу. Действует так, как и написано на коробке.
— Но тогда к чему Вам все эти рассказы про двигатели и марионетки? Если бы я позволила себя досмотреть, вам было бы проще, разве не так? — спросила Сентябрь.
Бетси подозвала её ближе к себе. Сентябрь могла чувствовать как сладкий запах ванили рома и кленового сиропа исходит не только от ее дыхания, но от всей кожи.
— Потому что при виде кого-нибудь из человеческого рода, направляющегося в Королевство Фей, нами движет обязательство надурить его, украсть у него что-нибудь, обстучать его барабанные перепонки, — но нам также предписано расколдовать пелену на его глазах, чтобы он смог видеть вещи, которые действуют в мире. Все не обязательно, это — правда. Пусть он бывает сбит с толку чем угодно, хоть грибами, однако одурачивать его своим золотом феям мы не позволим. Вот где простор для настоящих научных исследований. Хотя раньше мазь могла всё решить.
— И вы теперь мне намажете какой-то дрянью глаза?
— Детка, я же говорила уже, — гномы идут в ногу со временем. Мне аптеки не по нраву, я всегда участвую в пикетах против них. Ведь есть средство лучше, чтобы вылечить твою узколобость. Руперт. Просто спец в этом деле. Большинство людей, на ком я использовала его, тотчас начинали видеть то, что я им указывала. Итак, давайте документы.
Зеленый Ветер искоса взглянул на Сентябрь, а затем поник головой и смущенно уставился на свои
