– Уиллу Скотту нет еще и тринадцати, но посмотри-ка на него, – сказал Арчи. – Он держится на лошади прямо, как любой из наших приграничных молодцов. Складывается такое впечатление, будто он не боится этих ублюдков, будто он с ними на равных. Этот парень напоминает мне своего отца. Ты не знаешь, зачем он им понадобился?
– Энгус решил сделать его заложником короны, чтобы добиться послушания его клана.
Арчи вздохнул.
– Бедный парень. Интересно, что с ним теперь будет? Благослови его господь и его мать тоже. Леди Эмма потеряла сегодня сразу двоих мужчин – мужа и старшего сына.
– И все же, несмотря на постигшее ее горе и шок, в котором она сейчас находится, эта женщина помнит о друзьях. Она отправила в Мертон Ригг человека с печальными вестями. Да, а я говорил, что Малис Гамильтон дал ей четыре золотые монеты в качестве компенсации? Одну – за смерть мужа, одну – для нее лично и по одной на каждого из детей?
– И они имеют наглость называть подлецами нас, – покачал головой Арчи. – Но ты видишь, Уильяму Скотту уже сейчас не занимать отваги и дерзости. А однажды он станет настоящим храбрецом, как и его отец.
– Я слышал, граф Энгус рассчитывает таким образом держать приграничных лэрдов под контролем, раз у него в заложниках окажется один из их любимчиков. Уильям Скотт научится причудливым речам, научится писать и танцевать, носить шелка и всякие безделушки. Он забудет, что был когда-то сыном самого Разбойника из Рукхоупа.
– Этот не забудет! – свирепо возразил Арчи. – Когда парень подрастет и станет мужчиной, Гамильтону и Энгусу лучше поостеречься! Они пожалеют о том, что совершили сегодня.
– Надеюсь. – Катберт подобрал поводья. – А сейчас давай-ка мы лучше доставим твою Тамсин домой. Там нас ждет горячий огонь в камине, а моя мать приготовила превосходное тушеное мясо, хотя и беспокоится, придется ли оно по вкусу твоей маленькой дочке. Ведь египтяне, наверное, не привыкли есть нашу пищу.
В этот момент Арчи заметил, как Уильям Скотт повернул голову и посмотрел вверх. Арчи молча поднял руку в приветственном жесте. Его горло сжалось от горечи. Даже на таком расстоянии, несмотря на снежную пелену, паренек, казалось, узнал друга своего отца и тоже поднял руку, отвечая на приветствие.
– Храбрый малыш, – пробормотал Арчи. – Что же нам теперь с Тамсин-то делать?
– Ты о чем? – не понял Катберт.
– В начале этого года мы с Алланом обсуждали свадьбу его Уилла с моей девочкой. Я обещал, что заберу Тамсин у ее цыганской родни. Я и Аллан, мы оба считали, что женитьба наших детей – доброе дело. Я сказал ему… – Арчи умолк, не закончив фразу. Он вспомнил своего друга, высокого и темноволосого, гибкого, как кнут, удивительно удачливого угонщика скота и преданного товарища, человека, который был настоящим джентльменом в кругу семьи, в обращении со своей женой и детьми. – Я сказал ему, что Тамсин прехорошенькая, – продолжил Арчи. – Со временем она превратится в красавицу-леди для его парня, несмотря на ее руку и смешанную кровь.
– Ну да это не главное, – согласился Катберт, взглянув на девочку.
– Конечно. Аллан не придавал значения ее цыганской крови и странной руке. Он сказал, что она из рода Армстронгов из Мертона и этого достаточно. Она могла быть хоть троллем, Аллану это было неважно.
Катберт едва заметно улыбнулся.
– Вы закрепили свое соглашение на бумаге?
– Нет, – без тени сожаления ответил Арчи. – Нашего слова нам вполне хватало.
– Так и должно быть. Но сейчас ты не можешь сдержать свое обещание, Арчи, тебе не хватает жениха. Лучше забудь об этом. Возможно, мы никогда больше не увидим этого парнишку.
Арчи ощутил, как его охватывает глубокое разочарование.
Он посмотрел на Уильяма, гордо и бесстрашно восседающего на лошади, а потом перевел взгляд на ребенка, сидящего у него на коленях и наблюдающего за тем, что происходило внизу. Арчи было интересно, как много понимала девочка из того, что видела. Казалось, все ее внимание было сосредоточено на пареньке. «Эти двое детей похожи друг на друга, – подумал вдруг Арчи. – Оба темноволосые, красивые, гордые и сильные, будто они брат и сестра. Родственные души». Он тяжело вздохнул. Эти мысли только увеличивали его печаль.
– Это был бы сильный союз: мое дитя и дитя Рукхоупа, – произнес он вслух.
– Верно. Но молодого Рукхоупа ждет служение короне, и не простое, а при дворе. Он станет книжным червем, научится всем этим глупым манерам. – Катберт покачал головой. – Найди своей крохе хорошего разбойника, который будет вместе с тобой угонять скот из Англии и позаботится о Мертон Ригг, когда тебя не станет. Или обзаведись женой, которая родит тебе еще сыновей. У меня есть кузина, которая тебя, возможно, заинтересует.
– У меня было две жены и трое детей. Я устал от смертей, – ответил на это Арчи. – У меня осталась только эта девочка, и я буду держать ее при себе. Скорее всего, я никогда не рискну жениться снова. Терять детей слишком тяжело, Кадди, слишком. – Он поднял поводья. – Давай-ка отвезем мою крошку домой.
– Погляди, твоя малышка смотрит так, будто хорошо знает Уилла Скотта, – заметил Катберт. – Похоже, она сильно расстроена…
Арчи перевел взгляд на дочь. Тамсин сидела, подавшись вперед. Ее брови были нахмурены, в глазах блестели слезы. Она подняла правую руку. Ее жест в точности повторял тот, что сделал Арчи несколько секунд назад.
Мальчик в долине посмотрел вверх, помахал Тамсин в ответ и отвернулся. Арчи почувствовал, как острая игла боли впилась в его сердце.
– Ох-хо-хо, – протяжно выдохнул Катберт, будто и он почувствовал ту же боль. – Думаешь, она понимает, кто этот парень? Что он был предназначен ей в мужья, а теперь потерян для нее, как и для всех нас?
– Откуда она может это знать? Я не стану рассказывать ей об этом. И ты тоже не говори. Нет никакой нужды расстраивать ее понапрасну, пересказывая эту печальную историю.
– Конечно, она никогда больше не встретится с этим пареньком. – Катберт снова испустил тяжелый вздох. – Этот день наполнил мое сердце горечью. Я сложу балладу о Уильяме Скотте и его маленькой цыганской невесте.
– Твои баллады – самое худшее из того, что я когда-либо слышал, – фыркнул Арчи.
– У-иль-ям Скотт, – проговорила вдруг по складам Тамсин.
– Ты вроде сказал, она не говорит по нашему, по-шотландски, – повернулся Катберт к Арчи.
Девочка посмотрела на Катберта.
– По-шотландски, – повторила она.
– А моя малышка молодец! Схватывает на лету, – Арчи погладил шелковистую головку дочери. – Джон Фо сказал, что она немного знает французский, которому он пытался учить ее.
– И как же мы будем учить ее шотландскому? – поинтересовался Катберт. – На пальцах? Или бесконечно повторяя одно и то же слово, чтобы она поняла и запомнила?
