фонарика, будильника и еще неизвестно чего.
Я долго смотрел на него, пытаясь понять, кто из нас сошел с ума: я или Таркингтон Перкинс? А быть может, безумен сам прибор?
Я посмотрел на стекло фонарика — оно выглядело как самое обычное стекло.
Не забывайте, я все еще был пьян. В противном случае, размышляя о Таркингтоне Перкинсе, который перебрался в тело губернатора и сейчас беседовал с президентом — а вдруг президент что-нибудь заподозрит? — я бы не стал нажимать на кнопку.
Меня ослепила вспышка гораздо более яркая, чем свет любого фонарика, если, конечно, он работает не от атомной батарейки. Я услышал мелодию, мучительно прекрасную, как будто неземную. Она глубоко тронула меня, хотя обычно я стараюсь слушать совсем другую музыку. Например, Гарри Джеймса. Быть может, в тот момент мне следовало подумать о Гарри Джеймсе, а не о президенте. Но было поздно.
Да, музыка тронула меня, еще как тронула! Она мгновенно перенесла меня на несколько сотен миль.
Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в овальной комнате, которая показалась мне знакомой. Однажды, когда я приехал в Вашингтон, мне довелось там побывать. Но тогда она была пустой: президент уехал из столицы, и мне как приезжему репортеру разрешили осмотреть Белый дом.
Однако на сей раз президент не покидал столицу. Во всяком случае, я был в столице.
Секретарь президента поклонился мне.
— Мистер президент, — сказал он, — губернатор, которому вы назначили встречу, уже здесь. Но… я не уверен, что вам стоит с ним встречаться. Он ведет себя немного странно.
— Но ведь мы все так себя ведем, разве нет? — спросил я.
— Прошу прощения, мистер президент?
— А, пустяки. Пусть губернатор Андрессен войдет. И отмените на сегодня все остальные встречи.
— Но, мистер президент, представитель Белуджистана…
Я сообщил ему, что он должен сказать представителю Белуджистана, и ошарашенный секретарь ушел. Но через мгновение вернулся с губернатором Андрессеном.
Я предложил губернатору сесть напротив моего письменного стола и подождал, пока секретарь выйдет за дверь. Потом я ткнул указательным пальцем в своего гостя и сказал:
— Таркингтон Перкинс, тебе это даром не пройдет.
Никогда прежде я не видел, чтобы человек так падал духом. И мне вновь стало его ужасно жалко.
— Ничего страшного, Тарк. Я не дам тебя в обиду. Постараюсь все исправить.
— Но, мистер президент, как вы могли узнать?..
— ФБР, — сказал я, — видит все, знает все и докладывает мне. Мне жаль тебя, Тарк, но мы не можем оставить все как есть. Слишком многие могут пострадать. Так начинаются войны или, еще того хуже, проигрываются выборы. Ты ведь все понимаешь, верно?
Он едва слышно согласился.
Я взял телефонную трубку и сказал тому, кто мне ответил:
— Немедленно подготовьте чартерный рейс в Спрингфилд. На двух пассажиров.
— Да, мистер президент. Но… разве ваш личный самолет не подойдет?
— Меня не интересуют детали, — ответил я. — Сгодится любой самолет. Пусть вертолет сядет на лужайке перед Белым домом и отвезет нас в аэропорт. Вам известен адрес Белого дома?
— Да… конечно, мистер президент.
— Вертолет мне нужен немедленно, — строго приказал я.
Трубка была опущена на рычаг и тут же поднята вновь.
— Соедините меня с шефом полиции Крэнделлом из Спрингфилда. Быстро. И сделайте так, чтобы никто не подслушал наш разговор.
Я не стал опускать трубку — и через три минуты услышал голос шефа Крэнделла. Я ненавидел этого типа, поскольку он презирал репортеров.
— Мистер Крэнделл, это президент Соединенных Штатов Америки. Я звоню вам из Белого дома.
Я произнес все это очень внушительно, выделяя прописные буквы. Судя по голосу, Крэнделл затрепетал от благоговейного страха.
— Мистер Крэнделл, — продолжал я, — ко мне поступили серьезные жалобы относительно неуважения, которое вы демонстрируете прессе. Вы недостаточно тесно сотрудничаете с местными газетами, даже в тех случаях, когда это совершенно необходимо. Такое поведение противоречит нашей политике.
Он что-то пробормотал в ответ. Казалось, еще немного — и шеф Крэнделл расплачется.
— Мистер Крэнделл, обстоятельства складываются таким образом, что я вынужден заняться вещами первостепенной важности в Спрингфилде. Я вылетаю в самое ближайшее время вместе с губернатором Андрессеном. И если вы сумеете быстро и не привлекая излишнего внимания позаботиться о решении некоторых проблем еще до нашего прилета, я не стану делать выводов из ваших прошлых ошибок.
— Конечно, мистер президент. Все, что вы скажете.
— Во-первых, — продолжал я давать указания, — тщательно осмотрите лужайку перед особняком губернатора. Рядом с клумбой, с северной стороны, вы найдете устройство, похожее на помесь фонарика и будильника. Вы должны передать его мне в собственные руки. И ни при каких обстоятельствах не следует нажимать на кнопку. Вы меня поняли?
— Конечно, мистер президент.
— Во-вторых, я хочу, чтобы нас с губернатором Андрессеном ждали двое. Одного зовут Таркингтон Перкинс. Сейчас он находится в психиатрической клинике, куда его отправили вчера вечером. Второго зовут Джейк Прайс, репортер газеты «Глоуб». Вероятно, он также страдает от паранойи. Весьма возможно, его уже задержали, поскольку он утверждает, будто является президентом Соединенных Штатов.
— Он находится у нас, мистер президент. Мы собирались отправить его…
— Нет, — твердо сказал я. — Обращайтесь с ним как можно мягче. Пусть до нашего появления его и мистера Перкинса поместят в номер отеля «Карлтон». Обращайтесь с ними обоими с максимальным уважением, но смотрите, чтобы они не сбежали из отеля к тому времени, когда появимся мы с губернатором. И пусть перекл… устройство, о котором я упоминал, принесут в отель.
Четыре часа спустя президент Соединенных Штатов, губернатор штата, Таркингтон Перкинс и я сидели в президентском номере отеля «Карлтон». А в моих руках находился этот прибор, переключатель.
Я все объяснил, после чего сделал предложение. Предложение было принято вместе с полной амнистией. Потом мы вчетвером покинули номер. Президент вернулся в Вашингтон, губернатор отправился вместе с ним, чтобы провести беседу, которую они наметили. Таркингтон поехал домой — уж не знаю, какие объяснения он собирался дать своему танку «шерман».
Джейк Прайс — это я и в своем собственном теле — двинулся в кабинет редактора «Глоуб», прихватив с собой устройство.
Я положил его на стол Макги.
Макги посмотрел на него и перевел взгляд на меня. Его лицо слегка порозовело.
— Что это такое? — спросил он, потом снова взглянул на прибор и еще раз на меня и взревел: — Где ты пропадал целых семь часов? Ведь я дал тебе совсем простое задание!
— Послушайте, Макги…
— Ничего не желаю слушать. Ты уволен. Пошел вон отсюда! Чтобы я больше никогда тебя не видел!
К этому моменту я успел совершенно протрезветь и, наверное, был
