у «темно-серых». Последние мне напомнили тени, которые дрожат и исчезают, если рядом обнаруживается яркий источник света. Для них таким светом были другие цвета.
– Так. Запомни. Говорить будешь, когда тебя спросят. Понял? – шепнула мне на ухо Нику, когда мы дошли до отдельной комнаты, из которой доносился смех и разговоры. Однако она, запнувшись, замолчала, увидев в проеме рослого, жилистого мальчишку, на две головы выше меня. Он единственный ходил без куртки, в одной лишь белой майке, а сухие, узловатые мускулы говорили о том, что силенок у него достаточно и он их без раздумий применит, если потребуется.
– Добро пожаловать в Комнатку, – улыбнувшись, дурашливо поклонился он и, отойдя в сторону, дал нам пройти. Меня на миг бросило в пот, когда я узнал голос. Этот голос был первым, что я услышал, когда исчезла темнота. Рослый, словно подтверждая, кивнул и добавил. – Я – Ратто. А это примары.
Примары, замолчав, исподлобья и безо всякого стеснения рассматривали меня. Я же, покраснев, опустил глаза и послушно уселся на стул в центре спальни, куда меня посадил Ратто, больно вцепившись пальцами в плечо.
– Не стоит так трястись, – зевнул он, усаживаясь напротив меня. Я отметил, что сел только он, а остальные, как стояли вокруг, так и продолжали стоять, будто ждали разрешения. – Мы не страшные.
– Первые сутки, – визгливо хохотнула тощая, остроносая девчонка с черными, злыми глазками. Расположенные очень близко к носу, они делали её лицо похожим на пуговицу. Не сдержавшись, я улыбнулся сравнению. Зря… Тощая словно поняла, что меня развеселило и злобно зашипела. – Тебе смешно, смотрю? Поглядим, как ты будешь лыбиться после!
– Цыц, Унаги, – лениво махнул рукой Ратто и девчонка моментально умолкла, что меня ничуть не удивило. За ленью не слишком хорошо пряталась злоба и раздражение, и тощая сразу это почувствовала.
– Прости, – пискнула она и, спрятавшись за спинами «друзей», принялась молча буравить меня злобным взглядом. Ратто не обратил на её извинения никакого внимания. Такие, как он, никогда и ничего не забывали. И тощая знала это, как и каждый присутствовавший в спальне.
– Как тебя зовут? – Ратто подался вперед, склонил голову и внимательно осмотрел меня. Теперь я понимал, что это маска. А под маской прячется совсем другой Ратто. Такой, ленивый окрик которого способен заставить заткнуться любого. Да так, что тому потом кошмары ночью будут сниться.
– Не п-помню.
– А-а чего ты так говоришь? – передразнил меня примар, вновь заставив покраснеть.
– Н-не знаю, – пожал я плечами. Хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Я не мог ни одного слова нормально произнести, и пусть я не смотрел на друзей Ратто, но поклялся бы, что каждый из них сейчас лыбится и еле сдерживает смех.
– Ладно, – хмыкнул он и шепотки моментально исчезли. То, что он здесь главный, я уже понял. Меня настораживало одно – тупая покорность и страх остальных. Они боялись темноглазого Ратто. Боялись каждого его взгляда и каждого его слова, будто вместо привычной шутки он в любой момент мог озвучить смертный приговор. – В Комнатке не без урода, дружок. Сам потом убедишься. Помнишь что-нибудь еще?
– Нет, – я покачал головой. Я и правда ничего не помнил. Словно моя жизнь началась в том железном ящике, откуда меня достали совсем недавно. Лишь редкие обрывки, настолько темные и расплывчатые, хаотично плавали в мыслях, не желая срастаться в единую картину.
– Ожидаемо. Из Сундука все такими появляются, – кивнул Ратто и, чиркнув бензиновой зажигалкой, закурил помятую сигарету. Я заметил, какими жадными глазами на него посмотрели «друзья», но ни один из них даже не заикнулся о том, что тоже хочет курить. – Ну, я тебя успокою. Мало кто помнит что-то из прошлого. Так… обрывки, какие-то мысли, образы, привычки и все. Не более. Но одно ты помнить должен.
– Что? – тихо спросил я, испуганно смотря на окруживших меня примаров.
– Полезные таланты, – рассмеялся Ратто, и в его черных глазах загорелся недобрый огонек. Он кивнул в сторону Нику, которая молча стояла рядом. – Никуман у нас заведует кухней. В её голове столько рецептов, что ни одна книга вместить не сможет. Пальчики оближешь, дружок. И сожрешь их, а потом еще добавки попросишь. Она из риса и кипящей воды такую вкуснятину соорудит, что лучшие повара слюной от зависти подавятся. Если б они были еще тут, хе-хе.
– Скажешь тоже… – застенчиво протянула Нику и резко замолчала, когда Ратто повернулся к ней и громко шикнул. – Прости, пожалуйста.
– Не люблю, когда меня перебивают, – пояснил примар. Он сделал последнюю затяжку и протянул окурок в сторону, не глядя. Окурком, с необычайно довольной физиономией, тут же завладел знакомый мне мальчик в очках. Он тоже затянулся и передал окурок другому. – Ладно. Что умеешь делать?
– Делать?
– Я невнятно спросил? – с угрозой поинтересовался Ратто, заставив меня опустить глаза.
– Нет.
– Тогда почему переспрашиваешь? Или ты из тех дебилов, кто постоянно переспрашивают? Не люблю таких.
– Я н-не де-дебил.
– Ага. Спишем на шок, так и быть. Просто прими к сведению, что я люблю, когда на мои вопросы отвечают сразу.
– Х-хорошо.
– Х-х-хорошо, – снова передразнил меня Ратто и усмехнулся. – Ну, что умеешь делать? В чем-то ты точно хорош? Готовить умеешь? Может в ремонте силён?
– Нет.
– Исчерпывающе, – зевнул Ратто. – Смотри, Нику у нас повар. Заведует кухней и теми, кто там работает. Она ценная для Комнатки. Унаги, – он указал пальцем на тощую девчонку с лицом-пуговицей, – спит так чутко, что рядом с ней мышь не прошмыгнет и очень хорошо подмечает ложь.
– А еще я слежу за порядком, – прошипела Унаги, жутко оскалившись. Зубки у нее были маленькими, белыми и острыми.
– Следит, – подтвердил Ратто. – Когда не лентяйничает и не докапывается до нихилов. Ну, развлекаться в Комнатке тоже надо, так и от тоски помереть можно. Пенсне… да, тот с книжкой, – он кивнул в сторону знакомого мне мальчика в очках. – Наш умник. Знает все и обо всем. Еще он единственный, с кем говорит Телевизор.
– Т-т…
– Телевизор, – закончил за меня Ратто и, не сдержавшись, рассмеялся. Его смех жалил острее шуток и передразниваний. – Познакомлю попозже, когда устроим тебе экскурсию…
– Да, ладно, Ратто. К чему этот цирк, – фыркнула вдруг Унаги, заставив остальных побледнеть и сделать шаг назад. – Ясно же, что он нихил!
– Когда мне будет нужно твое мнение, я спрошу, – прищурившись, ответил ей Ратто. В его голосе не было издевок. Лишь равнодушие и злоба. – После отбоя отправишься на кухню и будешь следить за нихилами, чтобы не лентяйничали. Ясно?
– Да, – всхлипнула та, но Ратто этого было мало. Он повернулся к Нику и, дождавшись, когда
