И пока я стояла в ступоре, они всунули мне в руки корзину с ребёнком, который тут же перестал орать. А после и вовсе вежливо выпроводили за дверь.
И вот я опять осталась один на один с этой проклятой корзинкой. Грешным делом подумала, что, может, просто подкинуть им ребёнка, как кто-то сделал это со мной. Но не смогла. И даже не знаю, что больше меня остановило: жалость или здравая мысль, что они знают, где я живу.
Открывать кондитерскую уже не имело смысла. Сейчас время обеда, когда я хотела сходить на рынок за продуктами. А вместо этого на мне остался ребёнок, про которого я даже не знаю — мальчик это или девочка.
Значит, первым делом иду домой, осматриваю малыша. А уже завтра с утра напишу объявление, что пару дней не буду работать, и отправлюсь в деревню к маме. Она точно должна знать, как общаться с детьми и что им требуется. А там, глядишь, и стража пошевелится и найдёт родственников.
Ободряя себя, что скоро всё образуется, я шла домой, а малыш весело гулил, чем довольно скоро и привлёк внимание горожан. Многие старались подойти поближе под предлогом поздороваться и разузнать побольше: кто, где и почему?
Пришлось придумывать на ходу. Назвала его племянником, мысленно молясь Творцу, чтобы там не девочка оказалась.
Ещё никогда я так не радовалась виду домика, который я снимала. Поспешила захлопнуть за собой калитку и ещё для надежности запёрлась на засов.
Вообще Чарис — тихий городок. Даже на окраине, где я смогла себе позволить снять жильё, ничего не происходило. Поэтому это был первый случай, когда я воспользовалась засовом на калитке.
И только дома я смогла расслабиться. И выдохнуть. Правда, ненадолго — подкидыш снова разошёлся. Первым делом побежала на кухню, приготовила молоко. Пока он кушал, вроде был спокоен, но стоило только закончиться молоку, как крик возобновился. А вместе с ним и резкий запах.
Тут-то я и пожалела, что дом старый и почти разваленный. Ведь чтобы помыться, нужно было натаскать воды из колодца, подогреть и в тазик налить. О бане, как в деревне, оставалось только мечтать. С соседями я не очень общалась, чтобы напрашиваться к ним помыться, а о нововведении в виде воды в доме и большого корыта, где можно было бы купаться, я мельком слышала в Гаруне, но сама не видела.
Я заметалась по дому — просто-напросто не знала, что делать в первую очередь. В итоге корзинку с ребёнком оставила на полу в умывальне, а сама побежала с вёдрами за водой. Хорошо ещё, что здесь вместо печи стояла нагревательная плита, поэтому спустя десять минут вода была горячей. Я налила её в таз и разбавила с холодной.
Задержав дыхание, я приступила к раздеванию ребёнка. Даже удивительно, лето на дворе, а одежды на нём оказалось слишком много. Первым сняла курточку, под ней оказался тёплый свитер, лёгкая сорочка. На ножках, помимо штанишек, были шерстяные гетры и длинные панталоны, от которых и шёл запах. Справившись со всей одеждой, я тут же засунула, судя по кранчику между ног, мальчика в таз и быстро обмыла от какашек. После, за неимением лучшего, опять засунула его в корзину, а сама поспешила с тазом к выгребной яме.
Грохот из умывальни заставил броситься туда со всех ног. За время, что я отсутствовала, малыш выбрался из корзины, перевернув ту, дополз до ведра с горячей водой и навернул то на себя. В ужасе я схватила ребёнка, ожидая увидеть ожоги на его теле. Но передо мной предстал довольный малыш с чуть розоватой кожей.
Что за чудеса? Я точно знаю, что вода там была горячей и остыть за такое короткое время не успела бы. Засунув палец в ведро с остатками воды, тут же вытащила его. Не кипяток, но всё же горячая. Поблагодарив Творца за чудо, обмотала полотенцем малыша и потащила к себе в комнату. Водных процедур на сегодня было достаточно.
Помимо комнаты и умывальни, в доме имелись гостиная, кухня, чулан и небольшая прихожая. Не очень много места, но мне нравилось. Особенно камин в гостиной, который я разжигала зимой.
Я положила ребёнка на свою кровать и задумалась. Если он ползает, значит, не такой он и маленький, ведь так? Или нет? Нужно срочно ехать к родителям и узнавать, что с ним делать. Заодно, может, вещи от младшего брата остались. Тем временем ребёнок выпутался из полотенца, перевернулся и начал ползать по кровати. Но спустя небольшое время приполз ко мне, дрожащий, словно ему холодно. Закутала обратно его в полотенце и прижала к себе. Вскоре он пригрелся и заснул на руках.
— Ну и что мне с тобой делать, подкидыш?
Конечно же, мне ничего не ответили. Вскоре с непривычки от тяжести заболели руки, и я решила положить ребёнка на кровать. Стоило только отойти от него, как он тут же завозился, открыл глаза и зашёлся криком. Пришлось возвращать на руки, где он снова заснул.
— Знаешь, я, похоже, догадываюсь, почему тебя подкинули. Таскать замучились, — жаловалась я подкидышу на него же.
Нужно было срочно что-то решать с одеждой — он снова начал дрожать. Поспешила в умывальню и собрала сухие и чистые вещи. Только испачканные панталоны оставила — потом их застираю.
Когда он снова был одет, как капуста, я опять попыталась уложить его в корзину. Но ему, похоже, там стало скучно, и он пытался выбраться.
Плюнула и оставила его на ковре в гостиной. Сама пошла на кухню, нужно было придумать что-то с ужином. Вечером мне явно будет не до этого.
