продолжает баритон. — Планы поменялись, надо уезжать.
— А вы кто?
Вместо ответа я улавливаю смазанное движение. Он что только что помахал ладонью в сантиметре от моего носа?
— У тебя проблемы со зрением? — спрашивает мужчина.
— Я разбила свои очки.
— Я другое спросил.
— Я тоже спросила, — я наугад выбрасываю руку, понимая, что он снова машет перед моим лицом, и попадаю по его запястью, оно у него широченное и жилистое. — Да хватит! Это раздражает! Лучше скажите, кто вы!
— Твой телохранитель, маленькая. Запасные есть?
— Что?
— Очки запасные есть? — по его холодному голосу слышно, что он теряет терпение.
— Нет, — я качаю головой.
— Тогда давай руку. Я доведу тебя до машины.
— Я еще не умылась…
С его губ слетает тяжелый выдох. Он как будто выпускает лютую дозу раздражения вместе с воздухом. Следом до меня долетают шорохи, я не понимаю, что мужчина делает и нервно дергаюсь, когда он крепко и бесцеремонно обхватывает мою ладонь. Я не успеваю возмутиться, он отпускает, но в моей ладони остается что-то маленькое и прямоугольное.
— Ментоловая, — сообщает баритон. — Руку дашь? Или закину на плечо.
Закинет на плечо?
Пока я пытаюсь осознать его угрозу, он претворяет ее в жизнь. Один рывок и дело готово! Я взмываю вверх и через мгновение оказываюсь с незнакомцем в излишне интимной близости. Он перебрасывает мое тело через свое плечо и тут же разворачивается. Я же задыхаюсь от возмущения, оно клокочет внутри меня и вырывается наружу лишь перекрученным дыханием.
— Да что вы делаете?! — ко мне, наконец, возвращается голос. — Отпустите меня! Сейчас же!
Он не реагирует.
Совершенно.
Он куда-то несет меня и даже не перехватывает мои руки, когда я пытаюсь соорудить что-то отдаленно похожее на удар. К слову, бить его — себе дороже! Об его каменное тело скорее поранишься, чем нанесешь ему какой-нибудь урон.
— Стоим, — бросает мне мужчина и спускает со своего плеча.
Я пячусь от него, только отойти некуда. Я наталкиваюсь спиной на прохладную стенку и вскоре понимаю, что мы оказались в кабинке лифта. Кроме нас здесь есть еще один охранник, который нажимает кнопку на панеле, бросая в мою сторону короткий взгляд. А вот хам, который представился моим телохранителем, даже не думает отступать. Он встал так, что практически зажал меня в углу кабинки.
— Машину уже подали? — спрашивает он у охранника.
— Да, ждет в подземке.
— Почему мне никто не сказал, что она слепая?
— Она не…
— Я не слепая, — я перебиваю охранника и даже приподнимаюсь на носочках, словно существует шанс заглянуть в лицо этого хама. — И не надо говорить обо мне третьем роде, я вообще-то здесь нахожусь…
— Какая на мне рубашка? — кидает он мне.
— Черная.
— Черная? Рубашка?
Он снова сдавливает мою ладонь и наталкивает на свою грудь. Мои пальцы касаются мягкой ткани, под которой бугрятся мускулы. Мужчина нажимает сильнее, чтобы мои пальцы прошлись по ложбинке, там, где у рубашки должны быть пуговицы.
Но их нет.
Это футболка, а не рубашка.
— Мне нужна ее медицинская карта, — хам вновь обращается к охраннику. — И нормальное досье, а не та ксерокопия из паспортного стола.
— Я могу сама рассказать о себе.
— Я не доверяю словам, — он холодно усмехается. — Особенно, когда люди говорят о себе.
Лифт останавливается на минусовом этаже. Я угадываю, что меня вот-вот снова погрузят на плечо, и поэтому быстро протягиваю ладонь вперед.
— Руку! Я даю руку! — выпаливаю скороговоркой, выбирая меньшее из зол.
Длинные сильные пальцы обхватывают мое запястье, а потом спускаются ниже и берут в капкан. Моя ладонь буквально утопает в его захвате. Я чувствую его огрубевшую кожу, которая явно хорошо знает, что такое физический труд. Он вообще весь такой — жесткий, брутальный, давящий. От него исходит сугубо мужская энергетика, с которой приходится бороться каждую секунду.
Я с трудом ловлю его темп, чтобы не отставать. Или это он притормаживает, когда я едва не спотыкаюсь? Так или иначе он уверенно ведет меня вперед, а я молюсь о том, чтобы моя ладонь не начала потеть из-за перенапряжения. И из-за его горячих пальцев.
— Стоим, — говорит он, повторяясь.
— Любимое слово?
— Что?
Моих волос касается его раздраженный выдох. Мне кажется, он действительно готов поверить, что ослышался, поэтому и переспрашивает. Он настолько не привык, что ему могут дерзить? Не знаю, где он работает, но похоже там беспрекословно выполняют все его приказы.
— Вы Смирнов? — я припоминаю фамилию, которую услышала вчера. — Который прилетел из какого-то Хмеймим? Что это вообще такое? Место сбора хамов?
Еще один выдох. Только злой, напоминающий рык.
Мужчина накрывает мои губы ладонью и сдавливает так, что я ощущаю болезненные уколы. Он буквально обжигает меня своей мощью, которую контролирует, но мне хватает совсем маленькой дозы, чтобы всхлипнуть от страха.
— Леш, — зовет второй охранник, оказываясь рядом. — Она не знает, что несет. Она совсем молодая… дурная. Отпусти ее, а то она плакать будет всю дорогу.
— Иди к водителю, — приказывает ему мужчина.
Охранник понимает с первого раза. Я слышу его шаги, а следом и хлопок дверцы.
— Да, я Смирнов, — бросает мне мужчина, разжимая пальцы. — Лучше тебе больше ничего обо мне не знать.
С этими словами он подталкивает меня к машине.
Когда я попадаю в салон, я на кого-то натыкаюсь. Я так спешу отодвинуться как можно дальше от Смирнова, что не замечаю другого человека.
— Простите…
— Ничего страшного, — отвечает знакомый голос.
Это помощница, имя которой я так и не вспомнила. Она сидит рядом, а вот Смирнов занимает место напротив. К счастью, внедорожник такой просторный, что сзади можно поместиться вшестером.
— Это недопустимо, — продолжает помощница, переключаясь на строгий тон.
— Что именно? — отзывается Смирнов.
— Вы поменяли весь план без согласования со мной, я едва успела приехать…
— Так, дамочки, я похож на няньку? Закрыли все обсуждения. Я не лезу в ваши дела, вы не лезете в мои. За что вы там отвечаете? За цвет ее ногтей? Вот и занимайтесь.
Я чувствую разгоряченные волны вражды. Они проходят сквозь меня, так что я непроизвольно вжимаюсь в кожаную спинку. Зря я назвала
