сглотнуть. Я поднес ему чашку с водой и он, с усилием сделав несколько глотков, благодарно повел головой. — М-да… Вы необычный. Не такой как все. Выскочили как черт из табакерки и принялись изобретать. В кратчайшие сроки заработали состояние, но и не подумали остановиться на достигнутом, а пошли далее. Радио вот ваше сделали…, — он усмехнулся и признался, — а знаете, когда Попов о нем узнал, то сильно запил. Ругал вас сильно, да… А потом палки вам в колеса пихал, но вы все равно пролезли. Я уже тогда обратил на вас внимание. Потом еще был бал у Императора, где вы со своей синемой поставили британский двор на уши, — Макаров снова устал и замолчал. Опять отпил из чашки и полежал мирно, прикрыв глаза. Соваться к нему с нюхательной солью я не спешил, видел, что тот просто отдыхает. — М-да… Такие дела. А потом вы приехали в Артур и развернули свою деятельность. Агитировали военных, кричали на каждом углу о войне с японцами, предсказывали. Оружие ваше изобрели…, снова изобрели. Чайку опять же вашу… Ах да, забыл про Куропаткина. Это же вы ему хотели нос свернуть, да? А за что? Уж не за то ли, что он еще даже ничего не сделал? А еще это ваше предвидение о моей несостоявшейся кончине…, — и он жгуче на меня посмотрел, так, словно и не был он прикован к постели тяжелейшим ранением, а стоял на палубе своего броненосца и отчитывал меня как рядового матроса. — Признавайтесь, кто вы такой? Откуда вы взялись?
Как я мог ему признаться? Что я ему должен был сказать? Да и не поверил бы он мне, принял бы мою отповедь за насмешку и, обидевшись, уж наверняка отказался бы от переливания. Но с другой стороны Макаров сам по себе человек непростой и весьма неординарный. Если уж кто и мог поверить в мой провал во времени, то только подобная ему личность. Я смотрел на него, слегка растерянно, не зная, что ответить, а он требовал от меня отчета, сверлил своим жгучим взглядом. И уйти от этого взгляда было просто нельзя.
— Правда сложна, — наконец выдавил я из себя, — и по правде сказать — утопична.
— Скажите мне ее.
— Да, собственно, говорить-то и нечего. Просто у меня есть небольшое понимание будущего. Вот скажите, вы знакомы с произведениями Герберта Уэльса? — стал я аккуратно подводить его к мысли. Я все же решил рискнуть и рассказать правду насколько это получится.
— С некоторыми.
— «Машина времени» читали?
Он не ответил, поняв куда я клоню. Лишь еще больше всверлился в меня своим взглядом, пытаясь найти во мне хоть толику насмешки. Но я был серьезен.
— Вы должно быть шутите?
— Шучу, — охотно согласился я. — Но давайте пофантазируем, так, как будто бы это правда. Допустим, я и мой друг провалились в этом мир из будущего. Как думаете, это могло бы объяснить все те странности, что вы находите во мне?
— Гм, с такой точки зрения, пожалуй, что да, — подумав, принял он подобный вариант. — Тогда бы стала понятна ваша настойчивость.
Он снова закрыл глаза и замер. Потом отвернул от меня голову и пролежал так некоторое время без движения. Я уж подумал, что он опять потерял сознание, но нет, спустя минуту он поднял к лицу руку и, как мне показалось, утер увлажнившееся веко.
— Степан Осипович, — позвал я его, — вы в порядке?
— У меня отрезали ногу, как вы думаете, я в порядке? — измученно ответил он, снова поворачиваясь ко мне. — А скоро возможно и вторую отрежут. Зачем мне жить дальше? Скажите мне, зачем вы меня спасли? Зачем я вам вот такой?! Безногий калека!
— Может, прекратим этот разговор? Я вас утруждаю. И просто позвольте перелить вам кровь?
— Нет, продолжим, — упрямо ответил он, заглядывая мне прямо в глаза. — Мне интересна ваша мысль. Так значит вы из будущего?
— Это всего лишь фантазия, — аккуратно напомнил я.
— Фантазия, которая много чего объясняет.
— Да, она неплохо ложится на все те странности, что вы увидели. И вот предположим, что я из будущего, и я знаю, как будет развиваться история, и я знал(!), — я намеренно выделил это слово, — что вы погибнете, то вам должны стать понятны все мои уговоры относительно вашей персоны. Вот если бы сразу послушались меня, то не лежали бы сейчас на этой кровати, а руководили бы эскадрой и били японца. Но, что произошло, то произошло. Степан Осипович, я должен сказать еще раз. Предположим, что я из будущего и я знаю наверняка, что моя кровь для переливания абсолютно безопасна. И, Степан Осипович, прошу вас довериться, тем более что и выбора у вас на самом деле-то и нет. Вы и так помирать собрались, так чего же вы боитесь? Ну а после процедуры, если вы захотите, мы с вами обстоятельно и поговорим о нашей теории путешествии во времени. Сейчас же прошу вас дать ответ.
Он молчал долго. Прикрыл глаза, отвернулся. Кажется, снова провалился в забытье, и я поспешно зашуршал коробком с нюхательной солью. Но адмирал успел придти в себя и, облизав сухие губы, сказал:
— Хорошо, я согласен.
— Прекрасно, — ответил я довольно и, хлопнув себя по колени, встал с табурета. Заново позвал врача и сообщил ему: — Готовьтесь, пожалуйста, к процедуре. Адмирал дал свое согласие.
Само переливание прошло как-то буднично. К адмиралу подтащили соседнюю кровать и мне приказали на нее лечь, прежде сняв с себя лишнюю одежду. Медсестры принесли стерильные инструменты и врач, сильно переживая за результат, «соединил» нас резиновыми трубками, проходящими через стеклянный сосуд. Своеобразным насосом он стал медленно отбирать у меня кровь, а затем, через десяток-другой качков, впускать ее собранную адмиралу. Затем, повторил еще раз. Вскоре процедура была закончена.
— Как вы себя чувствуете? — спросил меня врач.
— Нормально.
— Голова кружится?
— Нет.
— Хорошо, — он вытащил из моей руки иглу, приложил смоченную спиртом вату.
Я, освободившись от пут, сел на край кровати.
— Все хорошо? — еще раз спросил он меня, наблюдая за моей реакцией.
— Да.
— Замечательно. Вы, Василий Иванович, лучше не вставайте резко. А еще лучше лягте и отдохните.
— Как адмирал?
— Лучше, чем был, — ответил он, — вы оказались правы.
А Макаров значительно порозовел. И даже нос его, нависающий над пышными усами серой горой, приобрел естественный цвет. Да и сам адмирал значительно повеселел, если так можно сказать в его ситуации. Стал более живым. Ну а я заметил, что, попытавшись встать, меня слегка повело в сторону и только руки медсестры удержали мое
