В школе почти никого не осталось. Разве что Бланш, которая могла допоздна возиться со своими пластинками и кассетами в кабинете звукозаписи. Но и она вскоре уйдет... И тогда ей, Наталии, придется возвращаться домой, но сначала очистить машину от снега, завести мотор, разогреть его... Или же пора покупать свою мечту — красный «Форд»?
Мысли были ленивы, как и она сама. Они плавно перекатывались в голове без всякой логики. Так, она вспомнила, что дома ее ждет Соня, которая будет весь вечер смотреть на нее укоряющим взглядом, словно говоря: пора бы вам, хозяйка, смилостивиться и позволить вернуться Логинову, который, кстати, уже не раз приезжал для серьезного разговора. Соня хотела возврата к прежней жизни, как, впрочем, и сама Наталия. Но Соня ничего не знала о существовании Жестянщика, который тоже играл большую роль в жизни ее хозяйки. А быть может, даже главную...
Она дождалась, пока все утихнет, и села за пианино. Раскрыла крышку, которую захлопнул кто-то из ее учеников сразу же после занятия, коснулась пальцами теплых гладких клавиш и взяла наконец густой, насыщенный, построенный сплошь из напряженных малых терций аккорд... И тотчас вся покрылась мурашками...
Сначала звук доносился как будто откуда-то издалека и был едва различим, но по мере нарастания его Наталию охватил панический страх. Она услышала оглушительный взрыв, сотрясший все вокруг. Потом видение сконцентрировалось в каком-то синем квадрате. Повалил едкий дым, взметнулось оранжевое с черным буйное, жирное пламя... Вокруг шипел, тая, снег и тут же превращался в черную воду. Она услышала крики и увидела людей, стоящих на дороге и размахивающих руками. Сверкали фарами остановившиеся машины. Та, что взорвалась, видимо улетела в какую-то пропасть. Но за клубами дыма это невозможно было рассмотреть... Наталия вспомнила Майю, сестру Сары Кауфман, которая инсценировала свою смерть... Что же на этот раз? Какую важную информацию выдает ей ее подсознание, чтобы втянуть в очередную страшную историю? Нет, к этому невозможно привыкнуть...
Несколькими мгновениями позже она УВИДЕЛА черно-белую картинку: утро, лежащий в снегу искореженный автомобиль и рядом — четыре обгоревших тела, возле которых снуют фотографы, еще какие-то люди в черном... Один мужчина привлек ее внимание. Высокий, в длинном темном пальто, он курил и объяснял что-то какому-то невидимому собеседнику. Это был Сергей Сапрыкин, помощник прокурора и большой друг Наталии, который после ее разрыва с Логиновым просто не осмеливался появляться у нее в квартире, хотя наверняка тоже скучал по ней, особенно по нормальной еде, которой ему так недоставало дома. Отчетливо слышались лишь треск остывающего металла и хруст ломающихся льдинок, да общий гул толпы...
Наталия оторвала пальцы от клавиш. Видение исчезло: она находилась в своем классе, в нем по-прежнему было душно, только теперь к характерному запаху паркетной мастики почему-то примешивался явный запах гари и бензина...
В класс незаметно вошла завуч школы Бланш. Тряхнув седыми кудряшками, старейшая преподавательница музыки спросила: «Ты тут не уснула случайно? Что-то гарью пахнет... Наверное, натянуло с улицы... Ты сейчас играла что-то божественное, что это?»
«Кажется, импровизировала на темы Баха... И я сама не знаю. Задумалась».
Наталия увидела, как Бланш шустрой походкой выходила из школы.
Девушка вошла в учительскую и оттуда позвонила Саре. Услышав приятный голос подруги, она поняла, что за эти три года, как они с ней знакомы, она успела привязаться к ней и даже полюбить. Несмотря на все недостатки Сары, сложной и противоречивой натуры, с которой невозможно было расслабиться и приходилось всегда быть начеку. Однако Сара обладала неисчерпаемой жизненной силой, которую Наталия получала просто от общения с ней. Особенно она нуждалась в этом сейчас, когда черная меланхолия своими липкими лапами все сильнее и сильнее сдавливала грудь...
— На ловца и зверь бежит, — железным голосом произнесла Сара на том конце провода. Наталия сделала вывод, что случилось нечто из ряда вон выходящее и имеющее отношение непосредственно к Саре.
— Что-нибудь с Майей?
— Нет, слава Богу, она сейчас в Алжире, собирается написать какую-то книгу, дурочка... Нет, дело не в ней. Просто моему одному хорошему знакомому плохо. Сердечный приступ. Его увезли на «скорой», и, похоже, он уже одной ногой на том свете...
— Кто такой?
— Савельев Сергей. Очень порядочный человек...
— Это у него три немецких кафе и магазин английской обуви, и еще, если мне не изменяет память, одна из крупных риэлтерских фирм?
— Да, это он. Очень способный человек. И красивый, и семья у него. Мне очень жаль будет Олю...
— Понятно, ты бы хотела, чтобы я ПОСМОТРЕЛА, выкарабкается он или нет?
— Да, именно... Если хочешь, приезжай ко мне. Я приготовила курицу с орехами и пирог с лимоном. Мне-то нельзя, я на диете, так ты хотя бы поешь...
— Сара, ты своими лимонными пирогами накормила уже весь город!
— Нет, не весь. Вот Савельева Сережку — не успела, а ведь я ему очень многим обязана. Он мне в прошлом году давал взаймы. И без процентов.
— Ты же сказала, что с процентами...
-— Мало ли что я сказала. Ты должна уже отличать правду от лжи. К тому же, если бы я тебе сказала, что мне дали пятьдесят тысяч баксов без процентов, то разве ты бы мне одолжила остальные двадцать?
— Ну и аппетиты у тебя, Сара...
— Зато теперь мой салон ничуть не хуже московского. Я же наконец-то получила из Германии все оборудование для вибромассажа, гелевые ванны и фены. Ты же знаешь, как я ждала все это. Думала, что мои денежки уже вылетели в трубу. Но немцы — организованный народ. Кстати, ты бы зашла ко мне — у меня столько разных бальзамов, кремов и лаков...
— Если ты забыла, что посвящала меня в свою тайну, то я могу тебе напомнить, что я УЖЕ знаю о том, что ты собираешься открыть магазин. Так что, Сара, главное при вранье не сам факт обмана, а способность запоминать, кому, когда и что именно ты говорила...
— Так ты посмотришь насчет Сережи?
— Не знаю, получится ли... Ведь я же его никогда не видела.
— Тогда приезжай ко мне. Ты же знаешь — мое пианино хоть и старенькое, но играть на нем можно. Кроме того, я соскучилась по тебе... С тех пор как ты вернулась в школу, тебя невозможно застать дома. Трубку берет твоя верноподданная и, чеканя каждое слово, объявляет, что тебя нет...
— Хорошо, сейчас приеду.
Она вернулась в класс. И почувствовала, что просто должна сесть за инструмент. Она не понимала, на чем основаны ее видения и какая связь ее подсознания с картинами, возникающими в ее мозгу. Тем не менее она могла ВИДЕТЬ совершенно, казалось бы, случайные сцены из жизни самых разных людей. Поэтому пообещать Саре, что перед ней непременно предстанет сейчас Савельев, было нельзя. Может появиться целый круг лиц, лишь косвенно имеющих отношение к нему. Поэтому важно было определить взаимосвязи людей и событий, чтобы потом решать, как действовать дальше. Видения могли быть вырваны из чужой жизни, причем как прошлой, так настоящей и даже будущей. Однажды, шестнадцать лет назад, Наталии удалось в своих видениях оказаться в Германии. Она очутилась в пивном кабаке, где с помощью диктофона сумела записать интереснейший разговор двух мужчин, в результате которого обнаружилось старинное пианино, нафаршированное бриллиантами. Странная это была история, тем более что в ней была замешана женщина с нарушенной психикой, оказавшаяся убийцей...
