не будучи красавицей, имела все необходимые приметы женственности. В общем, смотреть на неё было приятно, но не более того. Во всяком случае, никаких противоестественных желаний при взгляде на неё у Габи не возникло, что говорило, скорее о её физическом состоянии, чем о сексуальной ориентации. На красивого мужчину она, верно, смотрела бы сейчас точно так же.
— Что-то ещё? — между тем спросила Шанталь.
— Просто стой и молчи!
— Как прикажете, ваша милость!
— Я же сказала, помолчи! — поморщилась Габи, которую теперь часто раздражала медлительность и непонятливость окружающих её людей, и, коротко вздохнув, принялась за дело.
«Итак, тело», — сказала она себе, рассматривая обнаженную девушку. Белая кожа и румянец, расползающийся со щек на шею и плечи.
«Живой организм, — напомнила она себе, — имеет температуру 36 и 6 десятых градуса по шкале Цельсиуса, но только, кажется, под мышками…»
«А температура — продолжила она ход своих нехитрых рассуждений, — это же, наверное, стихия Огня. То есть, не «наверное», а именно!»
То, что следует из этого умозаключения, было более или менее понятно, но как конкретно это сделать? Как увидеть температуру тела? Габи попробовала так и эдак, покрутила в уме потоки Огня, придумывая на ходу, что бы такое из них сотворить, но для начала добилась лишь того, что «распустила» большие карминовые потоки, пульсирующие от переполнявшей их силы, на тончайшие нити всех оттенков красного. Работать с такими едва ощутимыми потоками, больше похожими на трепещущую на ветру шелковую нить, чем на лавовый поток, Габи ещё не умела. Вернее, только-только начала осваивать этот уровень высшей маги. Но обычно она занималась этим под руководством Триса, и тогда брат ей все показывал и объяснял, как маленькой. А сейчас она влезла в этот живой, напитанный силой хаос, похожий — так ей показалось в этот момент, — на клубок разъяренных змей, в одиночку, и сначала даже растерялась перед его природной мощью и невероятной сложностью. Но характер быстро взял свое, и уже в следующее мгновение Габи принялась наводить в доме порядок, укрощая одни потоки, переставляя местами другие и по новой переплетая между собой третьи. Все это она делала исключительно на интуитивном уровне, боясь потерять кураж и начать думать головой. Вообще-то, про эту свою особенность она знала давно, но использовать её по-настоящему научилась совсем недавно, поскольку раньше она зачастую не отдавала себе отчет в том, что именно она делает и как. Но Трис эту её черту, — угадывать, а не анализировать, — подметил практически сразу, указал на неё Габи, и та вдруг осознала, что все так на самом деле и обстоит. Интуиция в её случае была сильнее логики, а инстинкт — полезнее разума. И вопрос не в том, что Габи не умела рассуждать логически. Умела, и ещё как! Но в магии интуиция, порой, решала все, потому что многие творимые чудеса получались гораздо лучше, если не поверять гармонию алгеброй. Сначала сделай, как видится, а разбираться, что там вышло и как устроено, будем потом. Впрочем, и разбираться, если лень или трудно, тоже не надо. Просто колдуй, коли уж приспичило, и ни о чем не думай. Эта сторона магии была сродни искусству, а не науке или ремеслу. И сейчас этот проверенный модус операнди[5] её снова не подвел. Мгновение, другое, и Габи увидела свою горничную через призму стихии Огня.
Поверхность тела девушки представлялась равномерно розовой, не считая, разумеется, щек и шеи. Там цвет был гуще, но в следующее мгновение Габи обнаружила несколько более темных пятен, отчетливо выделяющихся на общем фоне: прямо сквозь кожу, просвечивали темно-красная печень, амарантовые влагалище и анус и трепещущий алый сгусток сердца. А ещё через пару секунд картинка окончательно прояснилась, и Габи увидела всю кровеносную систему Шанталь, её костный скелет, полотнища мышечной ткани и все, до единого, внутренние органы.
«Ничего себе! — восхитилась она, внимательно рассматривая живое анатомическое пособие. — Этак я смогу… А если приблизить? Смогу я увеличить отдельные части тела, чтобы рассмотреть их в подробностях? Ого!»
Одни боги знают, отчего рассматривать детали она начала именно с нижней части живота.
«Какой-то нездоровый интерес, — отметила Габи краем сознания, но сосредоточена сейчас она была на другом. Стоило ей присмотреться внимательнее, как она обнаружила, что её горничная давно уже не девушка.
То есть, сначала-то Габи обратила внимание на то, что по первому впечатлению «там чего-то не хватает». Не хватало, как тут же выяснилось девственной плевы. И это было удивительно, поскольку Габи крайне слабо была знакома с анатомией и физиологией человека. А тут сразу и вдруг: и тебе ощущение некого несоответствия подспудным ожиданиям, и ответ на толком незаданный вопрос. Это было неожиданно и похоже на чудо, хотя магия — это, по сути, и есть чудо. Так что, высказав свое мысленное «Ого!», Габи взяла себя в руки и продолжила свое странное исследование. И, как показали дальнейшие события, не зря.
Габи могла заметить, что «что-то тут не так», — и эта её способность действовала безотказно, — но вот объяснить, что это такое, могла лишь в том случае, если была знакома с темой. Про девственную плеву она знала, потому, по-видимому, и поняла, чего там не хватает, а вот, как она узнала, что женщиной Шанталь стала никак не меньше года назад, Габи так и не поняла. Просто узнала и все. Перелом большой кости руки — названия которой Габи не знала, — она опознала по внешним признакам. А вот какие-то неприятности со здоровьем Шанталь смогла лишь «диагностировать» без того, чтобы дать название конкретному недугу и сделать прогноз на развитие хвори. Здесь ей попросту не хватало знаний, но уже то, что она обнаружила три точки, в которых зарождались сейчас неизвестные ей недуги, — два легких и один тяжёлый, — было гораздо больше, чем ничего.
«Интересно, а через одежду я смогу?»
— Одевайся, Шанталь! — приказала она служанке. — Надеюсь, ты не успела ещё устать?
— Нет, ваша милость!
И через пару минут, когда девушка была уже одета, Габи получила ответ на свой незаданный вслух вопрос. Да, чтобы увидеть все, что она сейчас видела, раздеваться Шанталь было необязательно. Трудности были скорее связаны с расстоянием, чем с одеждой. «Помехи» начинались уже в четырех-пяти метрах от наблюдателя, и можно ли их как-то снять, было неизвестно. С этим ещё следовало разбираться. Экспериментировать, пробовать, изучать.
«Теперь придется учить анатомию и патофизиологию, чем бы эта наука не оказалась на самом деле…»
И, разумеется, это была вполне здравая мысль, потому что от открывающихся перспектив у Габи просто дух захватывало. Поэтому,
