– Может, тебе и в самом деле стоит написать роман? – послышался голос Коренева.
Уваров очнулся, повернул направо, на улицу Крылатские Холмы.
– Мне Олег об этом все уши прожужжал, и ты туда же. Не писатель я. У меня другие интересы.
– Теория игр? – хохотнул Михал Михалыч. – Судя по тому, что проигрываешь ты редко, теория у тебя правильная.
– К преферансу она не имеет отношения.
– Да? А я думал, ты карточными играми занимаешься.
Уваров хотел было оправдаться, объяснить Кореневу на пальцах, чем он занимается на самом деле, но передумал. В состоянии эйфории – Коренев выпил да ещё и выиграл при этом – он вряд ли понял бы собеседника.
Между тем именно увлечение Уварова психроникой, как он назвал свою игровую матрицу, и позволило ему приобрести дар воспоминаний прошлого, а вовсе не авария, в какую он попал однажды на Амурской улице: тогда в бок ему влетел лихач на старой «Ладе». Началось всё с расчётов компьютерной ролевой игры, отличающейся от других тем, что играющий не просто выбирал фантом из заданного набора игровых персонажей, а переносил на него качества своей личности и характер своих взаимоотношений с реальностью. После этого Уварову удалось просчитать психосемантическую матрицу играющего, содержащую информацию о способах взаимодействия структур сознания, и, что важнее, б е с с о з н а т е л ь н о г о в личности играющего с тканью бытия, выбрать желаемый интервал глубины игры, по сути – горизонт событий (он выбрал древнее прошлое) и достичь необходимой степени его детализации.
На следующий день, точнее ночь, ему начали сниться странные сны. Ещё через месяц он научился погружаться в прошлое на любой отрезок времени и буквально в и д е т ь всё, что там происходило.
– Спасибо, – сунул ему ладонь Коренев, когда машина свернула к его дому. – Заходи как-нибудь в контору, побеседуем о жизни. Расскажешь о своих видениях.
– Лучше вы к нам, – улыбнулся Уваров.
Коренев с трудом выбрался из машины, поплёлся к подъезду.
Уваров посмотрел на подъехавшую за ним машину – чёрный джип «рэндж ровер», не придал этому значения, проводил приятеля глазами, подумав, что несмотря на свою сугубо коммерческую должность Михал Михалыч сумел остаться человеком совести, за что его уважали коллеги и любили близкие.
Джип всю дорогу ехал за ним, но он этого не заметил.
Домой приехал в половине второго.
Жена уже спала, внучка тоже.
Уваров, стараясь не шуметь, залез в ванну, встал под душ. Лёг чистый, умиротворённый, довольный жизнью, автоматически перебрал в уме то, что должен был сделать в субботу, и легко уснул.
Сон-видение пришёл сам собой, без особых усилий с его стороны. Организм уже научился владеть особым состоянием, которое в разные времена у разных народов называло по-разному: инсайтом, сатори, просветлением и озарением. Сам Уваров называл это состояние мысленно-волевым с т р а н с т в и е м.
Сознание вылетело за пределы тела, перед глазами развернулась величественная панорама космоса. Россыпи звёзд окружили его со всех сторон. Он мог свободно «дотронуться» до любой из них, но душа просила и н о г о, и Уваров глянул на Мироздание через «телескоп» внечувственного восприятия, ища в нём следы разумной деятельности.
И нашёл!
Среди сияющих звёздных сфер проявились тонкие паутинки геометрически правильного узора, не похожего на обычные скопления и галактики. Одна из паутинок была совсем близко, память автоматически назвала направление – Волосы Вероники.
Отлично! Посмотрим, что там такое...
Мысленное «тело» Уварова превратилось в неощутимый луч и стремительно рванулось в пространство.
ИЗВНЕ-1
К чёрному джипу «рэндж ровер», стоящему на Серебряной набережной с погашенными фарами напротив многоступенчатого нового дома, подкатил второй точно такой же, погасил фары. Из него вылез мужчина в чёрной куртке, открыл дверцу первого джипа, сел на заднее сиденье.
В кабине машины находились трое мужчин в похожих куртках, один сзади, двое спереди, считая и водителя. Пассажир на переднем сиденье смотрел на экранчик навигационного компьютера, второй, сзади, с наушниками на бритой голове, внимательно разглядывал экран какого-то прибора с длинным дулом, направленным на окна дома.
– Ничего? – спросил гость.
– Лёг спать, – буркнул мужчина с наушниками.
– С кем-нибудь разговаривал?
– Как обычно.
– Может быть, он просто псих? – проговорил пассажир на первом сиденье.
– Вряд ли, о нём отзываются в исключительно положительном смысле. Нормальный мужик, жена, дети, внучка.
– Только речи ведёт странные.
– Парни, наше дело маленькое: приказано следить – будем следить. Давайте меняться.
– Ещё полчаса.
– Ладно, следующий раз вы нас смените на полчаса раньше. – Гость поднёс ко рту мобильник: – Паша, вылезай.
Из второго джипа выбрались ещё двое мужчин, в том числе водитель. Пассажиры первого уступили им места, сели во второй джип и уехали.
Мужчина, сидевший на заднем сиденье «рэндж ровера», пересел на переднее, снова достал мобильник:
– Первый, семнадцатый на связи. Приступили к дежурству. Всё тихо, клиент под контролем.
– Зря проторчим всю ночь, – проворчал его напарник, занявший заднее сиденье. – За три месяца он ни разу ночью ни с кем не общался. Только с партнёрами по преферансу.
– Заткнись, – коротко ответил мужчина с мобильником.
В мобильнике ожил голос:
– Режим «три уха».
Это означало, что прослушивать надо было все телефоны клиента, в том числе и мобильный.
– Принято, – ответил мужчина в джипе.
Тот, кто говорил ему о режиме «три уха», повернул голову к собеседнику: кабинет, где они сидели напротив светящегося объёмного экрана компьютера, напоминал лабораторию, заставленную сложным оборудованием.
– Пока что у нас почти ноль информации. Ничего конкретного. Может, возьмём его и заставим говорить?
– Мы должны быть уверены, что это именно он, хроник, – заговорил собеседник, крупнотелый, крупноголовый, седой, с узкими губами и холодными бесцветными глазами. – Поспешим – канал закроется.
Первый, худой, костистый, с залысинами, кивнул.
– Придётся ждать. Хотя на него могут выйти и конкуренты. Леонтьева предложила неплохой план – завербовать кого-нибудь из его друзей, из тех, с кем он играет в преф.
Седой помолчал.
– Идея неплохая, доложу наверх. Разрешат – разработаешь план. – Он поднялся, похлопал худого по плечу, вышел.
Оставшийся в кабинете надел наушники.
ПОЛЁТЫ
С тех пор как Уваров разработал программу автоматической коррекции действий игрового фантома, по сути – самого себя-игрока, мысленные полёты в прошлое давно перестали быть игрой. Его психосемантическая матрица легко преодолевала барьеры физических законов, подстраивалась под изменяющиеся параметры реальности и погружалась в бездну прошлых времён, как ныряльщик в воду. Насытившись астрономическими данными, он безошибочно определял координаты галактик и их скоплений, свободно ориентировался в созвездиях и мог мысленно-волевым усилием «посетить» окрестности любых звёзд Млечного Пути и за его пределами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
