Мало того, Уваров научился находить звёзды и галактики, где когда-то цвела разумная жизнь, и опускаться к её истокам, когда эта жизнь только зарождалась.
Увлечение «виртуальными контактами» достигло такой стадии, что он и на работе грезил иногда с открытыми глазами, часами просиживая в одном положении. И хотя это не сказывалось на работе, так как он исправно решал предлагаемые задачи, коллеги потихоньку стали его сторониться. Что заставило Уварова быть сдержаннее. Он не хотел, чтобы его считали шизиком.
В пятницу, тридцатого мая, команда преферансистов снова собралась в коттедже Новихина в восемь вечера. Первым приехал Уваров, вторым Хаевич, третьим Коренев. Опаздывал как обычно Новихин, хотя это обстоятельство никого не доставало. Игорь после работы тренировался в спортзале «Динамо», поэтому и появлялся дома не раньше девяти часов вечера.
– Ну, что ты интересненького за это время увидел? – спросил Хаевич, разливая пиво по кружкам.
– Как строились первые искусственные сооружения, – сказал Уваров спокойно.
– Шутишь? – недоверчиво посмотрел на него Олег.
Коренев засмеялся.
– Я гляжу, математики не отличаются от охотников. А по фантазии и вовсе могут дать им фору.
– Может, это не фантазии, – не поддержал его Хаевич. – Может, у Сан Саныча действительно прямая связь с космосом. Может, он новый русский видящий.
Уваров невольно улыбнулся в ответ.
– Новый русский видящий – это круто.
– Нет, ну ты же в самом деле видишь то, о чём говоришь?
– Допустим.
– Что значит – допустим?
– А если я фантазирую, готовлюсь стать писателем по твоей рекомендации?
Хаевич хмыкнул, разглядывая лицо Уварова поверх кружки, погрозил ему пальцем:
– Не калапуцкай мне мозги, Сан Саныч. Лучше поделись открытием. Какие такие искусственные сооружения ты видел? Где? Я читал какую-то учёную статью, где утверждалось, что мы единственные разумные твари во Вселенной.
– Жизнь возникла миллиарды лет назад, разум тоже.
– Зелёные человечки? – Коренев подмигнул Хаевичу.
– Никаких зелёных человечков нет, – возразил Уваров серьёзно. – Гипотез о формах жизни действительно много, но я берусь утверждать, что первые разумные существа, появившиеся ещё до формирования галактик, были негуманоидными.
– Какими?
– Не похожими на человеков, – пояснил Хаевич. – Как же эти негуманоиды могли появиться, если тогда и планет-то не было?
– Были звёзды. Первыми разумными стали плазмоиды в их атмосферах.
– Ну, это ты загнул, Сан Саныч. Разумные должны думать. А чем могли думать твои плазмоиды?
– Первичная основа мышления заключается в структуре жизненной формы, а не в материале, его образующем.
– Повтори то же самое, только помедленнее и попроще.
– Мужчины, давайте по бокальчику, – разлил по кружкам пиво Коренев. – Жарко, не до философии.
– Нет, пусть он расскажет, что видел.
– Систему джетов, – буркнул Уваров, теряя запал. Хаевич упорно пытался его разговорить, и это почему-то Александру Александровичу не нравилось.
– А это что ещё за фигня?
– Джеты – длинные лучевидные выбросы пыли и газа из звёзд. Нынешние, наблюдаемые астрономами, достигают миллиардов километров, а давние ещё длиннее.
– Каким образом из них можно делать сооружения?
– Первые разумные плазмоиды строили из них целые фотонные системы, которые потом соединялись в компьютерные иерархии.
– Какие иерархии?!
– Да отстань ты от человека, – осуждающе сказал Коренев. – Он фантазирует, а ты веришь. Как там, у классика? Особенно долго мы помним то, чего не было.
Уваров хотел возразить, что он вовсе не фантазирует, но встретил взгляд Михал Михалыча (тот подмигнул ему) и кивнул.
– Ну, есть немного.
Хаевич разочарованно цыкнул зубом.
– Я думал, ты серьёзный человек, Сан Саныч. Хотел поговорить о жизни как о категории развития материи.
– Жизнь всего лишь заразная болезнь планеты, – хохотнул Коренев, снова подмигнув Уварову, – от которой можно легко избавиться с помощью разума.
Уваров улыбнулся. В настоящее время, убедившись в стремительном отдалении вектора технического прогресса от вектора духовного развития человечества, он думал примерно так же.
Хаевич успокоился, хотя и продолжал время от времени задавать каверзные или ехидные вопросы.
Уваров больше отшучивался или отмалчивался, размышляя о странном поведении Коренева.
Пришёл Новихин, расслабленный после тренировки, но весёлый и жизнерадостный.
Поужинали, сели играть.
Первым сдал Уваров.
– Мизер! – заявил Хаевич, хмельной от выпитого и потому нерасчётливо смелый.
– Пас, пас, – отозвались Новихин и Коренев.
В прикупе оказались две дамы.
– Блин! – с изумлением сказал Хаевич, глядя на карты. – Мне же нужна была девятка пик...
– Что, чистый? – осклабился Новихин. – Не надо записывать?
По лицу Олега пробежала сложная гамма чувств. Было видно, что он понадеялся на фарт, но ошибся.
– Записывайте.
Как оказалось, дамы пришли к другим мастям, которые Хаевич понадеялся сбросить, после чего пробои только увеличились. После сброса и его выхода в семёрку треф стало ясно, что он ещё и неправильно пошёл. Поэтому ловля завершилась тем, что у Олега отобрали нужные масти, и он получил пять взяток.
Впрочем, его это не сильно обескуражило и не остановило. Хаевич отличался бесшабашностью и верил в удачу, переоценивая свои силы. Лишь к концу игры он слегка выправил своё положение – пошла карта, как говорят, – и смог чуть-чуть отыграться.
В начале первого ему позвонили из какого-то клуба, и он с Новихиным засобирался на очередную тусовку, забыв о проигрыше. Будучи клубным завсегдатаем, Олег не упускал возможности расслабиться, «оттянуться» по полной программе, послушать приятную музыку и потанцевать.
Прощаясь, он пожал руку Уварову, шепнул на ухо:
– У меня завтра дело в вашем районе, заеду, поговорим.
– Заезжай, – пожал плечами Александр Александрович. – Я буду после одиннадцати.
Новихин и Хаевич уехали на «порше» Олега.
Подъехала «БМВ» Коренева.
– Сегодня меня везут за город, – сказал он, довольный результатом игры. – Так что ты приедешь домой вовремя.
– Вовремя, – хмыкнул Уваров, глянув на часы; шёл второй час ночи. – Хорошо, что Олег сегодня был в ударе, спонсировал всю игру.
– Да, рисковал он по-крупному, – засмеялся Коренев. – Даже к тебе не приставал с расспросами, в каком космосе ты летал.
Уваров махнул рукой.
– Космос один. Но его доменная структура сложная.
– Тебе не кажется, что у Олега какой-то воспалённый интерес к твоим снам?
– Это его проблемы.
– Я верю, что ты видишь необычные сны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
