переходят на Намихиме, – распорядилась я, когда борта поравнялись и с судна на судно перекинули сходни. Высота палуб оказалась более-менее равной, а море спокойным. – Да, зубастая тоже. И ты, Наоми, тоже, помоги всем разместиться. Эта посудина свободна. А мне… у меня очень важное дело к капитану нашего нового корабля. Безотлагательное.
– Глядя на эти черные волосы, эту одежду и спрятанные под бинтами татуировки, я чувствую, будто тебе изменяю с другой, хоть и очень похожей девушкой, – признался Фумито, когда мы далеко не сразу друг от друга отстранились у него в каюте.
Пришлось татуировки ему показать. И не только на руках… А погрузкой-разгрузкой пусть пока Чико рулит. Ей полезно будет опыта набраться.
Острая боль пристрелила меня от безымянного пальца и до самого плечевого сустава в самый неподходящий момент, когда впервые за последние пару недель я, позабыв о крови, смерти и всяких ублюдках, просто наслаждалась тем, что рядом любимый человек. Боль – это сигнал, да. Но какой же несвоевременный! Да чтоб Пейна точно также обломало, когда они с миссис Пейн уединятся после долгой разлуки! Причем, ирония, походу, как раз в том, что моя мантра попала в самое яблочко. Сигнал ко мне и пришел. Скорее всего, великий лидер получил новости о том, как оно там с Кагуя всё прошло и решил вызвать меня на поговорить. В тот самый миг, когда я голая! Что, может, явиться на встречу наёмников в том виде, в каком меня вызов застал? Не засмущаюсь, мне стыдиться нечего, даже наоборот, пусть позавидуют… но нет, как-то слишком бунтарски для самого начала карьеры.
Откуда-то со стороны палубы послышались громкие ругательства Наоми. Он нервные окончания блокировать не умеет. Ему тяжелее, чем мне. Проняло. По моей шкале где-то на уровне второго шага пыточной техники ощущения. Нестерпимо больно для нормального человека, даже тренированного.
– Босс вызывает, – шепнула Фумито на ушко. – Где там мой модный плащик?
В нём на голое тело на иллюзорную конференц-связь и пойду, запахнувшись поплотнее. Ну полюбуется бог боли на мои ступни и лодыжки, ничего настолько уж неприличного в этом нет. Разве что увидит у меня там взрывные фуин, но не такой это и секрет. О том, что Шини не больше, чем публичная маска, главарь Акацуки в курсе, как и некоторые члены организации, те же Какузу и Орочимару.
Накинув сверху дождевик с прикольными красными облачками, сосредоточилась на медитации, уже привычным образом разделив сознание. Кстати, интересно, откуда считывается внешний облик? В колечко еще и сенсорная техника вложена, или все из моей же нервной системы идет? Если так, то я, наверное, смогу обмануть мудацкую печатку и выглядеть так, как сама того пожелаю. Вот… например… попыталась представить кого-нибудь поприятнее. Райкаге, идеальный вариант. То есть Фумито не хуже, но нечего его светить. Офигеть как они все удивятся, если вместо милашки Шини явится здоровенный накачанный мужик!
Увы, нет, когда часть моего сознания перенеслась в ублюдочную пещеру на палец артхаусной статуи, руки у голограммы были мои. И хорошо хоть плащик остался.
Глава 2
– Примите своё наказание с достоинством, – провозгласил очень спокойным тоном ржаво-рыжий ублюдок. Кроме него и Конан в пещере я увидела только проекцию корчащегося от боли Наоми. Реально худо ему.
Может быть, и мне сделать вид, что корежит от боли? Так-то это и правда потрясающе больно, а мантра не так и абсолютна. Мозг вовсю орал “твою руку развоплощают”, попробуй проигнорируй. Поэтому я выключила конечность полностью, та повисла бесполезной плетью вдоль тела. Фоном отметила мимолетный взгляд “босса”, скользнувший по руке.
Натурально изобразить, как мне фигово, не смогу, не актриса я ничуть, а плохо сыгранные мучения только испортят мнение обо мне. Испытать же болевые ощущения по-настоящему… я не мазохистка. Поэтому натянула на лицо бесстрастное выражение, позаимствованное у Миуры-сенсея. Холодной стерве всё пофиг.
– Пейн-сама, Наоми виноват в куда меньшей степени, чем Шини, – обратилась к “богу боли”. Ну вот мягкосердечная я, придется признать. Нукенин Кумо мне не совсем друг, но все же товарищ, неприятно наблюдать за его мучениями. Хотя вины вообще никакой за собой не ощущаю.
Темнокожего отпустило. Лицо разгладилось. Но во весь рост парень так и не поднялся. Болевой шок. Не прими я меры, сейчас бы таким же кулечком валялась бы.
– Акацуки были созданы как инструмент точечного воздействия, а не хаотичного разрушения, – таким тоном, будто ему плевать и вообще он не со мной, а с Конан разговаривает, произнес главарь. Может, так оно и есть?
– Шини было поручено организовать атаку клана Кагуя на Скрытый Туман. Кто виноват, что они достигли успеха?
– Ты решила, что Бог не способен сопоставить уничтожение Кири и девушку с прозвищем “Разрушительница деревень”? Ты настолько глупа или считаешь остальных глупцами?
Ну, так-то реально тупая отмазка, на уровне “никто не говорил, что так нельзя”.
– У Шини… да к биджу в зад… у меня, Оками, были причины так поступить. Ублюдок Ягура мне задолжал. Это личное, знаете-ли.
– Личные счеты следовало оставить вне организации. Сейчас же ты подвергла опасности всех, нашу главную цель. Великие страны неминуемо заинтересуются Акацуки после случившегося, если окажутся способны связать нас со взрывом.
– Не смогут, очевидцев нет, – отчеканила я. Соврала, конечно. Есть же Амеюри, та и на улицах Кири меня видела и вообще уже неудобный свидетель. Может, и стоит ее прирезать по-тихому, пока не поздно. – Если Ягура и подумает на кого, то на Оками. Но в организации состоит Шини.
– Это была твоя последняя большая ошибка.
Вот сейчас мне стало почти так же страшно, как когда агрессивная аура девятихвостого ублюдка рядом ощущалась. Почувствовала себя букашкой под взглядом странных глаз так называемого божества, наполненных фиолетовыми окружностями, вписанными одна в одну. Как мишени со зрачком в центре. Очередное додзюцу? Геном, связанный с глазами.
– Не оправдываюсь, но меня не ввели в курс целей Акацуки.
Встретилась с Пейном взглядами. Вот уж кого в гляделки переиграть нереально. Моргнула первой, а у ржавого как будто и нет потребности глаза смачивать. Ту меня, что находилась в капитанской каюте, в холодный пот бросило. Жутко. Слава биджу, Фумито, заметив мое состояние, крепко меня обнял, как будто собой от любых опасностей заслонить пытается. Дурачок. Но с ним так тепло, спокойно. И этот момент у нас тоже украли, в дверь кают начала барабанить Чико.
– О-тян, там
