class="p1">– А если окажется, что ты нас обманула, то сдохнешь в мучениях. Для меня же последствия будут… никакие. Ягура и так ненавидит Узушио, ничего не поменяется. Ну разве что разочаруюсь в жителях Страны Воды и разрушу еще парочку деревень. Мне это несложно, знаешь ли. Одна печать и сказать “бум”.
И разложить по всей площади кучу взрывчатки, конечно, но кого волнуют пустые формальности.
– Если откажусь…
– Убью быстро и безболезненно. У тебя есть время подумать, пока мы не доплывем до континента, знаешь ли.
Не то, чтобы я прямо такая вся милосердная. Могла бы и пытками актуальное из нее вытащить. Типа, сколько у них боеспособных шиноби и где держат второго джинчуурики. Это если она в курсе вопроса. Но мина замедленного действия в виде потенциальных революционеров показалась мне рациональнее. Уверена, Юки-сан именно так бы хотел поступить. Добиться, чтобы у него на родине не гнобили кланы и обладателей улучшенных геномов. Ну и нормальный сосед, с которым идет адекватная торговля – это же круче. Станет новой мизукаге сама Амеюри или они там какого мужика подберут на должность – мне почти пофиг, лишь бы нас не трогали.
Мечница согласилась за пару часов до того, когда мне подошел срок сваливать на берег. Ее снова привела ко мне Чико, уже ставшая штатным вертухаем.
– Хочется тебя как следует наказать за дерзость, рыбка… но желание жить сильнее и ты права. Ягура плохой мизукаге и разрушает Кири. Мы с другими мечниками обязаны что-то предпринять.
– Ты, кстати, реально понравилась Наоми, знаешь ли.
– А он мне нет! – щеки кирининки вопреки ее словам тронул легкий румянец.
– Ну… ты как бы взрослая, сама разберешься. Автограф дашь?
Недоумевающий взгляд был мне ответом.
– Я собираю росписи известных шиноби, знаешь ли. Каге, саннинов, джинчуурики. И чего бы еще и не мечников Тумана? Станешь мизукаге, сразу две позиции в списке закроешь.
Прикинув, что в случае бунта скорее всего смогу ее скрутить, небрежно разрезала путы, стягивающие запяться Ринго-тян, не шевельнув и бровью. Пусть прочувствует, что это могла бы быть ее глотка и поймет, с кем связалась. Кивнула на небольшой столик, где у Фумито бумага и письменные принадлежности.
Есть! Первый шаг к новой коллекции сделан. Интересно, выйдет ли заполучить автографы всего нынешнего состава мечников? Так-то у них работа опасная и потому текучка высокая.
На сушу мы с Наоми сходили даже не в порту, а просто в нескольких километрах от береговой линии Страны Огня. Спрыгнуть за борт и добежать, нет ничего проще. Восточное побережье Страны Огня в данной местности пустынное. Сплошь отвесные скалы и ни одной удобной бухты, позволяющей обустроить нормальный порт. Это севернее несколько удобных мест и больших городов, в один из которых и шла посудина, везущая груз чая.
На личную жизнь за короткое плавание время выбрать все-таки удалось и теперь я воистину добрая ко всем окружающим, несмотря на то, что пришлось надеть мудацкий черный плащик с красными аппликациями. И чего это Наоми вдруг слегонца мрачный? Неужели реально опечален расставанием с зубастой недотрогой?
– Что такой угрюмый, партнер? – спросила я у парня.
– А можно вернуть мою напарницу Шини? Оками клевая, но у нее муж с вот такой вот катаной, который мне пообещал отрезать вообще всё, а не только самое главное, если позволю себе лишнего. Шинигами, супруг Шини всего лишь душу мою пожрет, это незначительная потеря.
Клоун! Но забавный. Не сдержала улыбки. И разомкнула фуин у основания шеи, окрашивающую волосы в законный красный. Как бы ни хотелось как можно дольше побыть собой, пора становиться более холодной и расчетливой. Еще и шляпу нацепила. Че, зря покупала ее, что ли, за настолько неадекватные деньги?
Подсознательно ожидала, что головной убор покажется мне тяжелым и неудобным, но нет. Мудацкая шляпа с ублюдочными колокольчиками села, как влитая, и висюльки даже обзор мне почти не закрыли. В условиях постоянного использования эхолокации не так и необходимый.
– Шини-семпай, а тебе не страшно идти в Страну Дождя? – спросил Наоми. Мы с ним не сразу перешли на бег, а решили для начала коротко размяться, пройтись пешочком.
– Шини в ужасе пред возможным недовольством Пейна-самы, – манеру общения я тоже заблаговременно поменяла. Надо снова привыкать говорить как расчетливая стерва и о себе в третьем лице. – Но Шини считает, что если бы божество скрыло свой гнев, было бы страшнее.
– Никакой он не бог, обычный шиноби с раздутым самомнением, – высказался напарник. – Научишь блокировать боль?
Прикинула. Высшие уровни моих пыточных техник станут любому нестерпимыми, к ним привыкнуть невозможно. Так что бы и не укрепить будущее сотрудничество, научив Наоми терпению.
– Шини использует ирьенинскую методику, – не совсем правда, но близко к ней. Всякие анестезирующие приемы на самом деле существуют и Цунаде-сенсей много чего из них мне передала. Так что снимать боль я отчасти умею. – Наоми ирьенин?
– Нет, пробовал освоить мистическую руку хотя бы, но чересчур сложно, – легко признал свою неудачу парень. Биджу… он мне и правда нравится. Не в том смысле, что я готова уступить подкатам, а как друг. И это дерьмово. У Шини не должно быть лишних друзей. Не хватало мне еще беспокоиться о малознакомом горце.
– Шини научит главному принципу, позволяющему терпеть. Боль – это сигнал. Информация для мозга о том, что организм поврежден, но у тебя есть органы чувств, ты видишь, что все в порядке. Сконцентрируйся, переубеди свой мозг.
– Как в гендзюцу, – предположил “ученик”.
– Да, примерно так. Дай руку, будет больно, но ты сможешь терпеть.
Какие у него изящные и тонкие кисти. Прямо-таки женские. Или, может быть, руки музыканта. Не удивлюсь, если узнаю, что играет на какой-нибудь гитаре или традиционном трехструнном сямисэне. Последний имеется у Каноно и она меня пыталась научить. Музыка однозначно не в числе моих многочисленных талантов. Разве что ударные…
Схватила Наоми за запястье – не за ладонь же мне держаться – и подала совсем слабенький пыточный импульс. На уровне “у меня болит зуб” или “кости ноют в плохую погоду”. Скривился. Но отдернуть руку не попытался.
– Буду наращивать постепенно, привыкнешь.
– Начну получать удовольствие… – вот же пошляк. Хотя смешно. Так и представила, как зарумянившийся горец засмущает Пейна, требуя от него еще и еще столько сладких и желанных мазохистских ощущений.
